Перетворцы

Обычно у Ани тоже не возникало проблем с подобными переправами, но в этот раз беспокойство не давало сосредоточиться, и, когда она перебралась через яму, Кира уже успела скрыться в роще.

Аня не могла рассмотреть сестру и ориентировалась только на звук шагов. Подморозило, и травы с опавшими листьями хрустели под ботинками. Наконец Аня увидела впереди мелькнувший силуэт. Прибавив шаг, она нагнала Киру и только теперь заметила, что подошвы прилипали к земле.

– Трясина, – пробормотала Аня. Она хотела предложить обходной путь, но передумала. Кира сейчас ничего не слушала и не слышала, только двигалась вперёд как танк.

Ботинки Киры тоже начали проваливаться, стопы отрывались от земли с трудом, каждый шаг сопровождался чавканьем. Постояв с полминуты, Кира раскрыла ладони. По рукам пробежала волна, но не жаркая, как раньше, а ледяная. Изо рта пошёл пар.

Аня поёжилась и спрятала руки в карманы. Следом за сестрой она пошла по замёрзшей трясине. Ноги скользили по обледеневшим кочкам, приходилось сохранять равновесие, чтобы не упасть.

Впереди что-то белело. Кира подошла первой и остановилась. Выйдя из-за её спины, Аня рассмотрела блондинку, вмёрзшую в трясину. Застывшее тело погрузилось в зыбь чуть больше, чем наполовину, на поверхности осталось лишь бледное как бумага лицо, грудь, обтянутая ледяной коркой тонкой сорочки, колени и пальцы ног. Светлые волосы волнами застыли во льду трясины.

Кира подошла и пнула торчавшую из земли стопу. Пальцы с хрустом отломились и разлетелись на несколько метров.

– За что ты её так ненавидишь? – Аня задала скорее риторический вопрос, ответа она не ждала.

– За всё хорошее, – неожиданно гаркнула Кира. Аня даже вздрогнула. – Знаешь что? Когда эта тварь веселилась за стенкой с толпой таких же подонков, как она сама, когда они ночи напролёт орали, лаяли и ржали, знаешь, каково было мне? Как я не могла уснуть, как бессонница выжимала все силы? Как я еле-еле ноги передвигала? А ей было хорошо! Когда мне было плохо! А ей весело!

Кира выкрикнула последнюю фразу в лицо сестре, резко развернулась и пинками превратила вмёрзшее в трясину лицо в измятую кочку. В ярости она топтала тело ногами, выкрикивая что-то нечленораздельное. Остановившись, откинула с лица рыжую прядь и перевела взгляд на сестру.

– Не я это сделала, – спокойно сказала Кира.

– Я знаю. Но ты взяла кулон.

– Он мне нужен.

– Зачем?

– Чтобы такие, как она, близко не могли ко мне подойти. – Кира двинулась вперёд. Аня обернулась и увидела, как вокруг измятого тела расползлись трещины, и оно с треском погрузилось в глубь трясины.

Над лесочком повисла тишина. Кира победила, противоборствующая сила отступила. Весь оставшийся путь сёстры прошли в молчании. Аня не знала, как быть дальше. Пока Киру могло что-то сломить, для неё существовала возможность исправления. Но теперь полностью поглощённая силой, её личность стремительно истончалась.

Деревья стали редеть, потом и вовсе остались позади. Сёстры пересекли небольшое поле и оказались у дороги. Кира первой ступила на зебру, но водитель красивой красной иномарки не собирался её пропускать. Взвизгнув тормозами, машина остановилась в паре сантиметров от Киры, но та даже не повернула головы, спокойно прошла дальше. Боковое стекло опустилось, и водитель, молодая блондинка с толстыми чёрными бровями, выкрикнула в адрес сестёр несколько ругательств.

Кира так же спокойно развернулась, подошла к машине и пнула дверь со стороны водительского кресла. Машина с грохотом подпрыгнула, на двери осталась глубокая вмятина. Аня обошла капот по дуге и нагнала ушедшую вперёд сестру. Визг водительницы заглох через пару минут, как только сёстры свернули на тропу, ведущую к монастырю.

– Ты бы всё-таки поаккуратнее, – осторожно сказала Аня. – Мало ли что.

– А что?

– Вдруг увидит кто.

– И что?

– Да всякое может случиться.

– Ничего не будет, – уверенно заявила Кира.

Из-за кустов и тонких почерневших деревьев проступили очертания белой низкой стены. Кира твёрдо шагала по тропинке, направляясь к монастырю, Аня, отставая на пару метров, плелась сзади.

Из-за тяжёлых ноябрьских туч выглянул луч солнца. Скользнув по высохшей траве, он позолотил ствол рябины, по веткам которой прыгали синички. Кто-то повесил на дерево кормушку, вырезанную из старой пластиковой бутылки, и теперь птички по одной подлетали к чашечке, брали семечки и тут же освобождали место для других.