Манекен за столом. Роман-антиутопия [CИ]

Шедевр неопределённо хмыкнул и больше ни о чём не спрашивал, задумавшись о своём.

— Что у вас за торжественное настроение? — спросил Бум.

Мы снова выпили, ни за что. Лицо у меня начало деревенеть. Но до нужного состояния ещё далеко.

— Я проведаю свою малышку, — сказал Шедевр. — Её нельзя надолго оставлять. — Он тяжело поднялся и, тяжело ступая, ушёл.

— Так, значит, — сказал я Лагуне. — Бежишь. Оставляешь меня.

— Ну что ты говоришь такое, — сказал Лагуна. — При чём здесь…

— Ладно, я понимаю, — сказал я. — Я так. А в джунгли мы так и не сходили.

Лагуна виновато улыбнулся и обезоруживающе пожал плечами.

— Так сложилось, — сказал он. — Да и стоило ли?

— Нет, — сказал я несогласно. — Ты не говори. Ещё как стоило.

Лагуна вздохнул, не отпираясь. Бум потихонечку пропускал бокал за бокалом. Ему было неловко быть таким трезвым. Он старался.

— А как ты, Бум? — спросил я. — Всё молчишь и молчишь. Будто подменили.

— Сытый я стал, — сказал Бум. — Спокойный. Женился я, ребята.

— Что за вздор! — вырвалось у Лагуны.

— Угораздило, — сказал я. — Как же ты так оплошал?

— Да как… — улыбнулся Бум. — Известно как. Быстрые ножки, алые губки… Закружило.

— Н-да, — сказал Лагуна. — Дети есть?

— Будут, — сказал Бум. — У меня будет большая семья. А мне нравится, как хотите. И не тянет никуда. Ночью остановишь машину, остыть, разляжешься на траве, заложишь руки за голову и думаешь — хорошо!

Он был миролюбивым парнем, симпатягой, и теперь всё меньше в нём было безотказной экспансивности, присущей его натуре.

— Это, конечно, неплохо, — рассеянно сказал Лагуна. — Без няньки.

Я был уверен, что он сейчас мыслями ушёл к обсерватории, к высокогорью, где он будет рядом с Мимикой. Мимика хорошая девочка, но мне она всегда казалась несколько бесцветной, а тут раз и — чувство. Раньше это слово нас очень смешило. Смешное слово.

— Значит, гуляем в последний раз? — сказал я.

— Почему в последний? — сказал Лагуна. — Я думаю, мы ещё увидимся.

Я горько усмехнулся.

— Разве что случайно.

— Мир тесен, — сказал Бум. — Увидимся.

— Моё окно всегда открыто, — сказал я.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — сказал Лагуна.

— Пока, Лагуна, — сказал я.

Я хотел сказать «прощай».

— Пока, Пик, — сказал Лагуна.

— Ты уходишь? — спросил Бум.

— Да, мы пойдём, — сказал Лагуна. — Я провожу Мимику.

Он тоже ушёл. Я запомнил его последнюю улыбку.

— А как ты с женой живёшь? — спросил я у Бума.

— Знаешь, неплохо. Совсем неплохо.

Я покивал понимающе и сдвинул две бутылки боками.

— Напьёмся? — сказал я.

— Можно, — сказал Бум. — Сегодня можно.

Мы быстро допили оставшееся в бутылках. Лицо, начавшее было размякать, снова окаменевало. В голове зашумело.

— Тебе потише надо, — сказал Бум. — У тебя вон какая фора.

— Чепуха, — сказал я.

По лестнице спускались Корка и Фат с девушками.

— Вы, ценители! — весело сказала Дар, заприметив нас. — Хватит вам!