Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— ДА БЕРИ! БЕРИ! — неожиданно заорал Аллег, всплеснув руками. — КАК ХОЧЕШЬ И ЗА ЧТО ХОЧЕШЬ! МНЕ ПЛЕВАТЬ! ВСЕ РАВНО СКОРО СДОХНУ!
Томми словно жахнуло разрядом молнии. Он застыл, забыв закрыть рот и глупо хлопая глазами. Аллег смотрел на него в упор, тяжело и хрипло дыша. На выпуклом лбу выступили крупные капли пота. Покрасневшие глаза увлажнились. Он тяжело сглотнул. Сделал несколько неловких шагов в сторону дивана и тяжело упал на мягкое сидение, скрючившись в три погибели.
— О чем ты? — прошептал Томми, подходя к нему ближе.
— А ты не видишь? — криво усмехнулся Аллег, подняв на него лицо. — Не видишь, что ли, какой я стал?
Томми невольно отвел взгляд, смутившись. Он видел. Видел, но не мог поверить.
— Я сварю тебе чай, — пробормотал парень.
— Лучше уж крысиный яд, — горько прохрипел Аллег. — Так быстрее и проще.
— Отчего ты?.. — начал было Томми, но запнулся.
— Умираю? — с услужливой безжалостностью закончил за него мужчина, невесело хмыкнув. — Долго объяснять.
— Мы никуда не спешим, — заявил Томми. — Я, по крайней мере, нет.
Аллег немного помолчал. Он облокотился на собственные колени, сцепив исхудавшие белые руки в замок. На Томми он старался не смотреть — то ли стыдился, то ли боялся, то ли просто не хватало сил. У парня, несмотря на весь его гнев и обиду, что-то болезненно екнуло в груди.
— Помнишь, — все тем же слабым голосом произнес мужчина, — я… рассказывал тебе о Рози? О моей сестре? Так вот. Я… не говорил… всего. Не хотел. Боялся. Потому что знал. Ну по… по кра… по крайней мере, догадывался.
Он сделал короткую паузу, что перевести дыхание. Его подбородок задрожал.
— Мы… познакомились пять лет наз… назад, — продолжил он ещё тише. — Когда… искали маму. Но это я говорил. Потом мы… общались. Она… хорошая. Очень. Милая. Добрая. Такая… — Аллег слегка улыбнулся. И тут же тяжко выдохнул. — Она… давно уже…
— Умерла? — вырвалось у Томми.
— Нет. Хуже, — слабо мотнул головой мужчина. Со стороны казалось, что он слегка пьян. Или болен — серьезно болен. — У нее была… опухоль. Злокачеств… злокачественн… В общем, плохая. Ее… лечили. Была операция и… — Аллег протер лицо ладонью. Облизал губы. — Ей удалили часть мозга. Многие живут с таким, но она… То есть она выжила, но… Она стала, как… как… ребенок. Никого не узнавала. Муж, дети, друзья… Нет. Только меня, — его губы вновь тронула слабая улыбка. — Предсталяешь, только меня… И маму бы, наверно. Врач сказал, что… так работает мозг.
Аллег вновь умолк, слабо, с хрипами дыша и прикрыв вспухшие веки. Томми застыл над ним каменным изваянием.
— А ещё он сказал, — проговорил мужчина, судорожно вдохнув, — что это может… по насл… насл… наследству. И… Томми, ты… ты понимаешь?..
— Ты боишься, что у тебя может быть такая же опухоль, — четко произнес парень. — Хорошо. А я тут причем?
Аллег вскинул на него ошалелые глаза. Безмолвно раскрыл рот. Часто заморгал.
— Как?.. — прохрипел он и сглотнул. — Как это? Что, значит?..
— У тебя есть Феликс, — спокойно и терпеливо объяснил Томми, не спуская с него тяжелого взгляда. — У тебя есть частный врач. У тебя есть телефон городской больницы, в конце концов. Все в твоих руках — звони, узнавай, лечись. Я-то что могу сделать?
— Да как же? — взволнованно выпалил Аллег. — Томми, ты… Ты мне нужен!
— Зачем? — спросил Томми все так же ровно и отстраненно. — Кто я для тебя? Да никто, по сути…
— Неправда! — сдавленно выкрикнул мужчина.
— …Так, близкий приятель. Я только поддержать могу, — продолжал парень, словно не слыша. — Совет какой-нибудь дать. А все остальное — это к Феликсу. Пусть он тебя нянчит, пусть он тебе сопли подтирает. Это его прямая обязанность — как твоего постоянного любовника. А я, — он развел в сторону руками, — ничего тебе не должен. Потому что я — всего лишь твой друг.
— Томми, — хрипло просипел Аллег, страдальчески изогнув брови, — пожалуйста, Томми. Только с тобой…
— Ты выбрал, Аллег, — жестко напомнил Томми против своей воли. — Ты сказал, что не можешь его оставить. Заявил, что любишь и дорожишь им. Настоящий мужчина держит свое слово. Я думал, ты это хорошо усвоил.
Аллег хрипло залопотал, умоляюще заглядывая ему в глаза, но Томми и слушать не захотел. Его всего трясло, а внутри него горело. Нужно скорее с этим заканчивать.
— Так, все. Хватит, — прервал он поток сумбурных слов. — Ты на машине приехал? — Аллег опасливо кивнул. — Хуево. Значит, подождем до завтра. Сдам тебя на руки Феликсу посвежевшим хоть чуть-чуть… Сейчас я варю тебе чай. Ты его пьешь. Весь! Без разговоров. Пока ты это делаешь, я расстилаю тебе постель. Ты ложишься и спишь. Всю ночь. Никаких поползновений в мою сторону, никаких шепотков на ухо, никаких… в общем, в гостиную, где я сплю, — ни ногой. Ты меня понял? То, что произошло той ночью, осталось этой самой ночью. Навсегда. Эта ночь другая. И теперь все будет по-другому.
Томми почувствовал неприятную дрожь, когда разбирал постель. Его таким титаническим трудом выстроенный барьер из безразличия и нарочитой холодности начал трещать по швам. Сначала у него забился нос, потом высохло горло, а после и вовсе стало жарко глазам. Ему даже пришлось прерваться на миг и подышать немного, чтобы успокоиться. Я должен держать себя в руках, думал он. Ради дела. Ради самого себя. Нельзя, чтобы мной вот так помыкали! Однако в голову то и дело лезло всякое — неприятное, назойливое, страшное.
«Идиот! Аллег в опасности! Аллег может умереть! Это все Он! Он, Он, ОН! Неужели ты не понимаешь?! Он погубит Аллега! Он сведет его в могилу, и ты будешь виноват в этом! Потому что не видел, потому что отвернулся, потому что думал только о СЕБЕ!»
Томми упрямо тряхнул головой. Ему не хотелось думать об этом сейчас. Ему вообще не хотелось думать. Хотелось упасть, уснуть и больше никогда не просыпаться… Из раздумий его вывело шарканье за дверью.
— Все выпил? — грубовато спросил Томми и добавил, когда Аллег скованно кивнул: — Сейчас пойду, проверю. И если…
— Томми.
— …это не так, — неумолимо продолжал парень, — я тебе такую взбучку устрою, мама не горюй. А то ты по-нормальному, порой, вообще не понимаешь. Твой Феликс тебя разбаловал вкрай.
— Хватит, — прохрипел Аллег, глядя на него больными глазами. — Хватит говорить о нем.
— А что так? — усмехнулся Томми, проходя в коридор. — Он же твой любимый паренек. Внимательный, заботливый, привязчивый. Твой первый…
— Ты мой первый.
Томми затормозил, словно врезавшись в невидимую стену. Воздух застрял в глотке, а в голове образовался звенящий вакуум… жадный вакуум, впитывающий все, что только улавливали его гребанные ушные локаторы.
— Ты мой первый мужчина, Томми, — тихо просипел Аллег у него за спиной. — Мы с Феликсом… У нас редко бывало что-то серьезное, мы… Он побаивался, я как-то не настаивал… Он почти ничего не умеет. Ты… — Он судорожно втянул носом воздух. — С тобой было так хорошо. Так… спокойно. Так… долго и… нежно. Ты такой внимательный, такой… ласковый. С тобой я… почувств… почувтвств… Я был дома. Мне ничего не грозило. Я… никогда ещё не кричал, когда…
— Да как ты смеешь? — прошептал Томми.
И не узнал свой голос. В этом сдавленном, сиплом, полном отчаянно скрываемой муки шипении не было ничего общего с его прежним отстраненным тоном. Холодная дрожь сотрясала ему спину. В груди разгорелся самый настоящий пожар. Перед глазами плыло, щеки пылали… и соленая влага раздражала кожу, налившуюся жаром и кровью.
— Как ты смеешь говорить такое? — прошептал Томми, медленно поворачиваясь к умолкнувшему Аллегу. — Как смеешь произносить такое вслух? Да ещё и в глаза мне при этом смотреть…
Парень медленно приближался к мужчине, словно рассвирепевшая гадюка к жертве, застывшей в гипнотическом параличе. Аллег опирался на косяк двери. Аллег смотрел на него, но свет ночника бил ему в спину, и ни глаз, ни лица не было видно.