Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)
- Автор: Grafonorojdennuy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Когда Черт в твоем Омуте — Дешевка (СИ)». Краткое содержание книги:
— Такой красивый, — восхищенно прошептал он, проведя ладонью по его животу. — Такой… родной. Светлый мой мальчик…
Томми тяжело выдохнул и припал к его губам, стискивая мягкую дрябловатую кожу. Аллег запустил одну ладонь в его волосы на затылке, а другой обхватил его пульсирующий член. С усилием провел пару раз по всей длине и прикусил кончик его уха. Парень крепко зажмурился и повалил мужчину на спину. Уткнулся носом в нежную кожицу за ухом Аллега, лизнул мягкую мочку. Ты не видел себя со стороны, подумал он, оглаживая ладонями его бока. Ты прекрасен, любимый. Ты самое лучшее, что есть на свете. Пускай только для меня — мне же лучше!
Обласкав и обцеловав торс Аллега, Томми рывком отстранился. Погладил своего мужчину по коленям, нежно огладил покрытые жесткими темными волосками бедра. Аллег тут же развел их и приподнял. Его лицо покраснело и блестело от пота, глаза мерцали, неотрывно следя за Томми и его руками.
«Давай, мой мальчик, — говорил его взгляд. — Давай, родной. Иди ко мне».
Томми сглотнул и потянулся за смазкой. Готовить Аллега в этот раз тоже было тяжело — с Томми пот градом лился, пока он слушал тонкие сорванные вздохи, которые возбуждали едва ли не больше любых стонов и криков. Презерватив даже помог немного — остудил горячую голову и принес хоть каплю дискомфорта в его беззаветно потрясающее существование.
Но потом Аллег с легкой улыбкой обхватил его ладонь и член, чтобы помочь и… у Томми снесло башню. Вот это уже было похоже на жаркую ненасытность, на буйный экстаз и дикое наслаждение из всякого мелодраматического ширпотреба, если бы не одно «но» — что-то болезненно тянущее под грудиной, что-то тонкое, нежное, слабое, что надрывалось где-то в глубине после каждого резкого, плавного, сильного движения, сдирало кожу, защиту, волю и обнажало липкое, теплое, живое нутро. Томми горел и плавился, его трясло. На языке он чувствовал сладость, под языком — горечь.
Аллег под ним. Хватал воздух. Ерошил ему волосы. Стискивал плечи. Сжимал спину. Запрокидывал голову. Тянулся, тянулся, тянулся к нему. Гладил по груди, по шее, по лицу. Его теплые мягкие ладони стирали горячий пот с его щек и лба. Губы дрожали, а глаза… Темно-голубые, широко раскрытые, затуманенные — от слез и блаженства.
— Томми, — выдохнул Аллег низким вибрирующем голосом. Обхватил его щеки руками. Слабо улыбнулся. — Ну что ты? Что ты, родной? Тише…
Томми издал стон. Надрывный, полный муки и удовольствия. Мотнул головой, шмыгнул носом. Потерся о нежащие его ладони, припал к ним солеными губами. И снова рванул вперед. И ещё, ещё, ещё, ещё… Пока мускулы не сократились, пока нервы не обожгло разрядом наслаждения. Пока хватало сил — нанежить, наласкать, натискать всласть. Чтобы было хорошо, чтобы голубое стало синим, чтобы мягкое тело поглотила жаркая истома, а из охрипшего горла вырвался низкий сдавленный крик.
Чтобы Аллег был счастлив. Только так — и никак иначе.
Томми замер, мокрый и дрожащий, сорвано дыша. Смежив веки, он шмыгал носом и тяжело сглатывал пересохшим горлом. Теплые, мягкие, такие родные и нужные руки потянули его вниз. Обхватили за плечи, за спину, пальцы зарылись в спутанные лохмы. У Томми вырвался всхлип. Он быстро клюнул Аллега в губы и выпалил, заглянув ему в глаза:
— Скажи это ещё раз. Скажи ещё. Скажи, скажи, скажи!
— Я люблю тебя, — выдохнул Аллег, прижимая его к себе. Томми тоненько заскулил. — Я люблю тебя, Томми. Слышишь?
Он притянул лицо паренька к своему лицу, расцеловал его щеки, лоб, подбородок, шею. Уткнулся носом ему в ухо, обхватил руками за талию, прижав его спиной к своей груди. Стиснул крепко-крепко, словно боясь, что он сбежит. Чмокнул его в макушку и прижался щекой к волосам.
— Люблю тебя, мой родной. Мой хороший, светлый мальчик, — трепетно прошептал мужчина. — Люблю тебя. Люблю, люблю, люблю…
========== 15 глава. Никаких неясностей! ==========
Он проснулся резко, как от кошмара. Веки слиплись со сна, во рту стоял гнилостный привкус, и голова слегка болела.
Но зато было тепло. И тесно. И пахло так знакомо, терпко, как будто…
Томми замер, широко раскрыв глаза. Тяжело сглотнул, беззвучно выдохнул. Лицо Аллега скрывал полумрак, но разглядеть его все же было можно. Слегка покрасневшая кожа, примятая борода, полуседые волосы, рассыпанные по подушке… На виске остался едва заметный след от складки на наволочке. Морщины на лбу и около переносицы разгладились, стали не так заметны. На выглядывавшем из-под одеяла плече курчавились несколько тонких завитков. Мужчина спал на животе, просунув руку под подушку. Одну ногу он согнул в колене под одеялом, и кончики его пальцев чуть-чуть касались ноги Томми.
Полежав ещё немного, парень осторожно выбрался из постели. Нашарил под кроватью тапки, свои трусы — и использованный презерватив. Под тумбочкой нашлась смазка, на тумбочке — заживляющая мазь. Собрав все это, а заодно сложив одежду — свою и Аллега — на крохотное креслице в углу, Томми бесшумно выскользнул из спальни.
«Надо сготовить че-нить», — находясь в легком тупняке, подумал он.
Но сначала отправился в ванную. Там положил мазь и смазку на место, выкинул презик в мусорку и встал под горячие струи душа. Постоял под ними минут пять, вяло размазывая воду и мыло по гудящему от усталости телу. Думая, думая, думая… Бесцельно, ни о чем. Как будто находясь в трансе, во сне, в зыбком сизом тумане…
А потом, сам не зная зачем, рывком дернул кран с холодной водой.
Ледяные капли обожгли не хуже кипятка. У Томми перехватило дыхание, и он рвано хватанул воздух ртом, запрокинув голову. Закрыл кран. Постоял в душевой кабинке, мокрый, дрожащий, весь в мурашках. Тряхнул потяжелевшими от влаги лохмами. Обнял себя руками, прикрыл глаза и глубоко выдохнул. Как хорошо…
В голове чуток прояснилось, он более-менее проснулся, так что чистил зубы уже куда бодрее, даже в зеркало осмелился заглянуть. Оттуда на него смотрел парень со светлыми кругами под покрасневшими глазами и заспанным лицом. Прическа — воронье гнездо после дождя с ветром, губы искусаны, а взгляд… Томми дернулся, быстренько дочистил зубы и вышел прочь.
На кухне к нему медленно, но верно начала подкрадываться паника. Ставя чайник на плиту, Томми пытался проанализировать прошлый вечер… и чувствовал, как покрывается холодным потом. Из-за всего: осознания, что вчера вывернул Аллегу наизнанку душу; понимания, что тот не оттолкнул, принял, согласился, отдался…
Парализующего страха, что все это ложь, обман, недопонимание, очередной бред. Да не может такого быть. Да Аллег ни в жизнь. Да он же сам говорил, что не может поступить так, как…
Звук сорванного низкого вздоха вырвал его в реальный мир. Вскинув голову, Томми вперил взгляд в Аллега, замершего в дверном проеме. Видимо, он тоже принял душ — волосы у него были влажные. На плечи мужчина накинул свою серовато-синюю рубашку, не застегнув — заросшая волосами грудь и небольшой животик, покрытые мелкими капельками воды, были очень хорошо видны. Томми внезапно захотелось пить. Он заметил, что голубые глаза тоже исподтишка его рассматривают.
Колени сами собой ослабли.
— Привет, — просипел Томми, боясь пошевелиться.
Аллег перевел взгляд на его лицо. Рассматривал одно мучительно долгое мгновение. Хмыкнул. Сделав к нему один плавный уверенный шаг, обхватил руками щеки. Шепнул, тихо и нежно:
— Доброе утро.
И прижался к его губам. Томми словно пронзило. Сила, энергия, точно такая же, что пришла к нему ночью, прошлась по позвоночнику, как разряд тока. Судорожно выдохнув, парень подался вперед, обвил руками скользкую спину, прошелся ладонями по влажноватым бокам. Ответил, стиснул, прижался, тонко заскулил… Стремясь впитать тепло, ласку, близость своего мужчины. Своего — теперь уж точно своего.