Георгий Данелия
- Автор: Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: М.: Молодая гвардия, 2020. — 271 [ 1 ] с.: ил.
- ISBN: 978-5-235-04384-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Георгий Данелия». Краткое содержание книги:
Биографию, написанную Евгением Новицким, автором жизнеописаний Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова, можно считать заключительной частью трилогии о великих советско-российских кинорежиссерах-комедиографах.
«Гек забрал монету обратно, хотел было ее спрятать, но в это время… Король протянул руку, молча отобрал у него доллар, присовокупил к своим и спрятал в карман.
Гек заволновался:
— Но мне же полагается. Ведь вы обещали.
— Деньги портят детей, — парировал Король. — У нас при дворе насчет этого было строго. Помню, я как-то раз свистнул пятицентовый, так мой папа Людовик так меня отделал сосновой доской, что я потом целый месяц из задницы занозы вытаскивал».
У Марка Твена этот диалог отсутствует.
В отличие от «Тома Сойера», написанного от третьего лица, повествование в «Приключениях Гекльберри Финна» полностью ведется от лица заглавного героя. Многие диалоги при этом, как часто было принято в литературе прошлого, даются с помощью косвенной речи. Перед Данелией и Токаревой стояла задача предельно сжать пространное действие, выбрать нужные для будущей экранизации эпизоды, лаконично записать их авторской речью от третьего лица и прописать все диалоги. Не такая уж сложная задача для пишущего человека, однако Данелии в фильме позарез требовались сцены, которые в романе попросту отсутствовали. И такие сцены были написаны, а потом сняты, хотя из окончательного монтажа некоторые все же выпали. Например, вот этот типично вестерно-вый эпизод, в котором от Твена осталась только пойманная Геком курица:
«Двое спешились возле амбара, ввели туда лошадей и закрыли за собой дверь. Полезли по приставной лестнице на чердак, подошли к чердачному окну.
Толстый размотал веревку, которая была обмотана вокруг его пояса, привязал конец к балке. В это время из-за мешков с дурным криком выскочила курица и тут же задом въехала обратно.
Оба оглянулись, схватились за револьверы.
Гек сидел, затаив дыхание и прижав к себе курицу. Та отчаянно кудахтала. Гек торопливо освободил ее и выпустил.
Послышался конский топот.
— Курица! — закричал толстый.
— Едет! — завопил худой.
Оба замерли возле окна. Худой держал в руках лассо. Изогнувшись, кинул его.
— Есть! — обрадовался толстый.
Оба энергично заработали локтями, подтягивая на веревке что-то тяжелое. Потом замотали веревку вокруг балки.
Толстый выглянул в окно:
— Готов! В следующий раз подумает, прежде чем воровать черномазых!
Он заржал. Оба спустились вниз и вывели из амбара лошадей.
Гек осторожно из-за мешков выглянул в окно. Двое удалялись по дороге.
Гек стал спускаться по лестнице вниз и вдруг увидел в дверном проеме покачивающиеся сапоги.
Гек замер. Затем вышел на улицу и увидел: под чердачным окном висел человек. Его лицо было багровым и вспухшим, виднелся прикушенный черный язык. Осиротевшая лошадь тянулась мордой к сапогам хозяина и тяжело ржала».
А вот эта сцена, также отсутствующая в романе, как раз попала в картину:
«Ночью Джим, по колено в воде, прокрался под бревенчатым настилом пристани к лодке, отвязал ее от сваи и поплыл от берега, толкая ее перед собой.
Проплыв метров двадцать, Джим забрался в лодку, лег на лежащие на дне тыквы, притаился.
Течение здесь было сильное, лодка быстро удалялась от пристани. Джим перекрестился. С берега раздался голос:
— Эй, черномазый! Мы тебя видели.
Джим уткнулся лицом в тыквы.
— А ну плыви сюда! — проговорил второй.
Грянул выстрел.
Пуля пробила борт лодки, Джим сел, схватил весло и стал быстро грести к противоположному берегу. Пять фермеров с берега беспорядочно палили один за другим, расстреливая лодку.
Лодка быстро погрузилась в воду. Тыквы всплыли, покачиваясь. Издалека, в свете луны, они походили на головы.
Пятеро на пристани прислушались. Один из них удивленно спросил:
— Сколько их там?
— Это тыквы, — отозвался другой.
А третий прицелился и выстрелил.
Тыквы разлетелись, брызнув ломтями во все стороны.
Пятеро начали палить, соревнуясь в меткости. И через несколько секунд поверхность воды стала гладкой».
«То, что вокруг ночь, делает эту сцену призрачной, нереальной, абсурдной. Но разве абсурд современной жестокости — не в самом этом уравнении живого человека с тыквами…» — писал по поводу данного эпизода Владимир Огнев, бывший редактором на этом фильме.