Георгий Данелия

«Я решил снимать “Гекльберри Финна” Марка Твена.

В Госкино сказали:

— Валяй.

И мы с Викторией Токаревой сели писать сценарий. Но тут позвонил Калатозов и предложил быть сценаристом в совместном советско-итальянском фильме. Сценарист с итальянской стороны — отец итальянского неореализма Чезаре Дзаваттини, в главной роли — звезда мировой величины Альберто Сорди, продюсер — киномагнат Дино Де Лаурентис, режиссер — он, Калатозов».

Михаилу Калатозову Данелия отказать не мог, да и участие в заведомо громком международном проекте казалось заманчивым. Однако когда Михаил Константинович внезапно заболел, Данелию вызвали в Госкино и настоятельно попросили стать в этом проекте режиссером. Георгий Николаевич сначала наотрез отказался, но Калатозов уговорил его принять это предложение.

Вот как выглядел синопсис этого так и не снятого фильма: «Васин, житель деревни на берегу Волги (его, естественно, должен был играть Евгений Леонов), послал приглашение своему другу итальянцу Альберто, вместе с которым во время войны сражался с фашистами в итальянском Сопротивлении. Альберто прилетел с женой и ребенком. Васин встречал его, но в аэропорту друзья разминулись. Альберто с семьей добирается до волжской деревни самостоятельно — на корабле. В Ярославле он отстал от корабля. И дальше лихие и смешные приключения».

Данелия, разумеется, не собирался писать сценарий без Токаревой, но когда встал вопрос о творческой командировке в Рим, начальство попросту отказалось пускать туда писательницу. Данелия в мемуарах объясняет это условиями договора, в котором было прописано: по одному сценаристу с каждой стороны, советской и итальянской.

Однако сама Токарева в латентно автобиографической повести «Дерево на крыше» дает понять, что в Италию она не поехала стараниями Любови Соколовой, справедливо приревновавшей гражданского мужа к его соавтору. Некий высокий чин, с которым удалось связаться Соколовой (к тому времени уже заслуженной артистке РСФСР), клятвенно пообещал ей принять меры к тому, чтобы «семья не была разрушена», — и слово свое, как видно, сдержал.

Данелия хотел было и здесь встать в позу (мол, без соавтора никуда не поеду), но его вновь уговорили на обратное.

С первых же дней пребывания в Риме Георгий понял, что работа будет непростой — прежде всего из-за капризов звездного Сорди, который настаивал, чтобы при написании сценария были учтены все его требования, включая, например, изъятие персонажа, которого Данелия планировал писать на Леонова.

В результате окончательный вариант сценария, который бы устроил обе стороны, так и не появился — и многообещающий проект лопнул, как мыльный пузырь.

Горькое резюме Данелии по поводу всей этой затеи выглядит почти как фрагмент поэмы, написанной гекзаметром: