Георгий Данелия
- Автор: Новицкий Евгений Игоревич
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: М.: Молодая гвардия, 2020. — 271 [ 1 ] с.: ил.
- ISBN: 978-5-235-04384-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Георгий Данелия». Краткое содержание книги:
Биографию, написанную Евгением Новицким, автором жизнеописаний Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова, можно считать заключительной частью трилогии о великих советско-российских кинорежиссерах-комедиографах.
(Кстати, именно Огнев предложил название «Совсем пропащий». Данелия изначально не хотел называть свой фильм «Приключениями Гекльберри Финна», поскольку совсем недавно — в середине 1960-х — в СССР прокатывалась американская картина Майкла Кертица (1960) с таким же названием.)
Многие события или краткие пояснения к происходящему Данелии и Токаревой приходилось спрессовывать в предельно ёмкие диалоги — и это тоже получалось у соавторов очень ловко.
«— Понимаешь, хозяйка все придиралась ко мне, просто житья не давала. А тут к ней повадился работорговец с Юга и стал предлагать за меня восемьсот долларов. А против такой кучи денег где же устоять? Вот я и убежал… Сам знаешь, Гек, как на Юге неграм приходится, загонят на плантацию… Голова на солнце — ноги в болоте… Больше двух лет не проживешь…
Джим молча пожевал, потом спросил:
— Скажи, Гек, а ты правда живой?
— Конечно. Разве привидения курят?
Джим успокоился.
— Знаешь, Гек, вот что я тебе скажу. Наловим бревен, сделаем плот. Ночью будем плыть, а днем прятаться. Течение быстрое — недели через две доберемся до Кейро, продадим бревна, сядем на пароход и уедем в свободные штаты. Я стану вольным, а ты выучишься на капитана. А, Гек?
— На лоцмана».
На самом деле Гек ни о чем подобном не мечтал — зато лоцманом, как известно, несколько лет служил в молодости сам Марк Твен, тогда еще Сэмюел Клеменс. Тем самым авторы фильма лишний раз отдали дань уважения великому писателю.
Данелия заранее наметил исполнителей не только на роли Короля и Герцога, но и на сравнительно небольшую роль демонического папаши Гека. Конечно, такового не мог сыграть никто другой кроме еще одного данелиевского любимца Владимира Басова. Режиссер, однако, сам признавал, что лучшую сцену с Басовым ему пришлось вырезать — она тормозила действие. Остается только читать этот эпизод в сценарии и представлять себе, как роскошно смотрелся в нем Владимир Павлович:
«Папаша заплакал.
— Что с вами, друг мой! — изумился судья.
— Никто до сих пор не понимал, что я за человек! А вы не отнеслись ко мне с презрением. Приняли как родного, — запричитал Папаша.
— Это святые слова, — сказала жена судьи.
Отец судьи заволновался:
— Что происходит?
Он был глуховат, и поэтому сын прокричал ему прямо в ухо:
— Он плачет!
Папаша с пафосом продолжал:
— Посмотрите на эту руку, дамы и господа. Возьмите ее и пожмите! Эта рука была прежде копытом грязной свиньи, но теперь другое дело. Теперь это рука человека, который начинает новую жизнь и уж лучше умрет — за старое никогда не возьмется. Помните мои слова! Не забывайте, что я их сказал. Пожмите ее, не бойтесь.
— Я вам верю, друг мой, — сказал судья, а его жена добавила:
— Это святая минута!
И все один за другим пожали Папаше руку и прослезились.
— Что происходит? — снова заволновался глухой старик.
— Это святая минута! — опять прокричал ему в ухо сын.
А ночью Папаше вдруг до смерти захотелось выпить.
Он слез со своей широкой кровати, взял под мышку свой новый костюм и, как был, в исподнем, вылез в окно.
Судья, его жена, его дети возле калитки в траурном молчании…
Прохожие тоже остановились.
…А посреди улицы в одних кальсонах в луже спал Папаша. Возле него плавала пустая бутыль из-под виски.
Наконец судья проговорил:
— Да… Этого человека можно исправить только хорошей пулей из ружья.
А сын судьи прижался щекой к прикладу воображаемого ружья, навел воображаемый курок и “выстрелил”.
— Пах!».
В оригинале — почти то же самое, но у соавторов-интерпретаторов появились и самостоятельные, чисто данелиевские детали: глухой старик, которому требуется все повторять, и вот этот финальный «Пах!» — маленькая кода, призванная закруглить сцену в привычной манере фильмов Георгия Николаевича.
Подлинная же кода всей картины поистине эпична — и вместе с тем довольно безжалостна: настолько горькой сценой не заканчивается больше ни один фильм Данелии. Речь, разумеется, о расправе толпы над Королем и Герцогом. В романе этому событию посвящено лишь несколько фраз: «…глядим, навстречу валит толпа с факелами, все беснуются, вопят и орут, колотят в сковородки и дудят в рожки; мы отскочили в сторону, чтобы пропустить их; смотрю, они тащат Короля с Герцогом верхом на шесте, — то есть я догадался, что это Король с Герцогом, хотя они были все в смоле и в перьях и даже на людей не похожи, просто два этаких громадных комка. Мне неприятно было на это глядеть и даже стало жалко несчастных жуликов; я подумал: никогда больше их злом поминать не буду. Прямо смотреть страшно было. Люди бывают ужасно жестоки друг к другу»[4].
4
Перевод Н. Дарузес.