Путешествие Феди Карасика
- Автор: Красильников Александр Иванович
- Год: 1969
- Язык: русский
- Год: Нижне-Волжское книжное издательство
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Путешествие Феди Карасика». Краткое содержание книги:
К месту происшествия спешили два дюжих матроса. Увидев их и поняв, что дело его плохо, рыжебородый воспользовался тем, что бывшего солдата отвлек на секунду крик фотографа — рванулся, освободил руку и ринулся к борту.
Вскочив на борт кормы, он оттолкнулся и, головой вниз, широко раскинув руки, бросился в бурлящую за кормой воду. Взметнулись, разлетевшись в разные стороны, чайки.
Все вокруг замерли. А потом зашумели. Одни окружили Карасика и беспокоились: «Мальчонку-то в медпункт надо! Ударился, видно, аж сознание потерял», другие смотрели за Циклопом на воде.
Владимир Сергеевич поднял Карасика и на руках понес его в медпункт. А на палубе продолжалось смятение.
— Человек за бортом! — кричал матрос.
— Утонет человек! — кричали с верхней палубы.
Охали две девушки, сделав круглые глаза и прижав кулаки к подбородкам:
— Он же в сапогах, в одежде! Утянет его!
А Циклоп был уже метрах в пятидесяти от парохода. Вдали мелькала в волнах его голова. Руки поднимались и опускались в воду. И непонятно было: или он плывет, или зовет на помощь, не умея плавать.
— Идиот! — ругался матрос. — Ведь пьяный, поди! Утонет… Как пить дать — утонет!..
Наверное, с верхней палубы уже сообщили о происшествии капитану. «Чайковский» замедлил ход, совсем остановился и загудел отрывисто, тревожно.
Дядька еще держался на воде. Издали казалось или на самом деле? — он вдруг исчезал под водой, его не было видно. Потом снова мелькали руки над головой.
— Сколько людей взбаламутил!
— Не утонул бы… — вздохнула женщина. На корме народу собралось — не пройти. Все смотрели вдаль, словно взглядами своими поддерживали человека на воде.
— Не утонет, — сказал, отвечая женщине, мужчина в очках. — Дерьмо не тонет.
Пароход, не разворачиваясь, шел кормой назад, к месту происшествия. Однако от места происшествия был он уже далековато, а «пловца», к тому же, сносило течением Волги. Рыжебородый махал руками уже недалеко от берега.
Мужчина в очках объяснял жене:
— Обычная история — уперли деньги.
Цыгане возбужденно разговаривали между собой Одни вязали узлы, другие яростно ругались, что-то выясняя.
— Да нет же, — говорил какой-то парень, — того, который прыгнул, самого обворовали.
— Приемчик, молодой человек, — знающе, прищелкнув пальцами, будто сам он этим приемчиком неоднократно пользовался, хитро сообщил человек в очках. И еще раз повторил, уже для своей жены: — Приемчик…
И добавил:
— Обычное дело… А все и поразинули рты. Так-то задержали бы вора, остановили, а тут — психологический ход. Жулики, они ведь — психологи, потоньше нас с вами, молодой человек. — Последние слова мужчина опять говорил парню.
На берегу, куда подплывал рыжебородый, до самой воды горой свалены бревна. Выше — небольшая будка-домик. Трактор стоит. Возле трактора два человека возятся. Они отходят от трактора, смотрят в сторону парохода: чего он разгуделся, да еще и кормой назад двигается.
На палубе волновались: «Неужели не видят беглеца?..» Ага, увидели! Побежали навстречу. Перескакивают по бревнам. Теперь не уйдет! Пассажиры бросают реплики-предположения:
— Ну сейчас его возьмут за белы руки…
— А чего «возьмут»?.. Объяснит, что ему сходить здесь, — возражает другой.
— Ага, так и сходили бы все на берег вплавь! — не соглашается третий.
Пароход, остановившись, снова зашлепал плицами колес, и все поняли, что капитан решил причалить к пристани.
Уже когда «Чайковский» подходил к причалу, все видели: рыжебородый вылез на берег. Те двое, что от трактора, встретили его. Стоят втроем, разговаривают. Рыжебородый делает тем двоим «ручкой» и уходит по бревнам. Двое постепенно отстают от Циклопа, и тот скрывается в прибрежном лесу.
— Эх, отпустили! Обманул! — огорченно вздыхают на палубе.
На верхней палубе тоже собралось много народу. Но фотографа там уже не было. И никто не видел, как Ираклий Аввакумович поспешно удалялся, и на спине его словно было написано невысказанное словами: «А ну их! Надо уйти подальше от греха».
Глава двадцатая
Здесь ставятся некоторые точки над «и»
— И ведь сказывала: сиди на своем месте, так нет — не сидится. Ох, дети, дети! Матерям-то с вами каково?..
Женщина тихонько говорит и говорит. Вроде бы с кем-то, но и ни с кем, а сама с собой. Голос напоминает Феде кого-то, но он никак не вспомнит, кто эта женщина. Ее не видно: она сидит за подушкой, на которой лежит Федина голова. Стена комнаты мелко дрожит, словно в ознобе. Карасик не сообразит, где он, что он. Потом вспоминает, что едет пароходом — потому и стенка мелко дрожит. И едет он в деревню Выезд.