Путешествие Феди Карасика
- Автор: Красильников Александр Иванович
- Год: 1969
- Язык: русский
- Год: Нижне-Волжское книжное издательство
- Жанр: Детская проза
Электронная книга - «Путешествие Феди Карасика». Краткое содержание книги:
— Лечу, значит, я, — рассказывает Федя Наташе. — И ничуть не страшно, дух захватывает, как на качелях. А потом — раз! — ив воду, гвоздиком!..
«Страшно прыгать! Уж где там ласточкой, хоть бы солдатиком, — вспомнил Карасик, как было на самом деле. — Раз пять подходил к краю вышки. А потом самому перед собой стыдно стало: залез, да и слазить? Что из того, если и никто не видел?.. А сам-то ты будешь знать, что струсил, перед собой-то — позор!.. Покритиковал вот так сам себя, руки по швам, к телу прижал их, чтобы о воду не разбить и… шагнул в воздух.
Какую-то секунду-две летел, а показалось — долго. Наверно, перед самой водой не выдержал, захотел приостановить падение и расставил руки, как крылья… Забыл, что человек — не птица, а руки — не крылья. Шлепнулся руками о воду здорово. Вылез из речки — они красные. Но в обгцем-то, чепуха — руки! Если бы животом или спиной — мог бы из воды не вынырнуть. А рукам что сделается?.. Вылез на деревянный настил вышки — довольный. Глянул наверх, откуда прыгал — покачивается вышка в небе, словно ничего и не случилось. А ведь случилось! Сам себя победил. Радостный шел домой: с верхней вышки прыгнул!»
— А потом, — рассказывает Федя своей попутчице, — я и сальто крутил с вышки. — Словно чувствовал Федя: то, о чем думал, как было на самом деле, Наташе неинтересно. Врал и не мог остановиться, как будто во что бы то ни стало надо было ему переврать кого-то, еще большего хвастуна.
Словно вступая в соревнование по хвастовству, Наташа ни с того, ни с сего сообщила:
— Я буду в Москве учиться, в консерватории, — и добавила: — По классу рояля.
Внизу матросы носили на спинах ящики с пристани! Ящики были огромные, под ними людей почти не было видно. Люди шли гуськом один за другим, ныряя в пролет парохода. Шли медленно, выверяя движение, ощупывая ногами перекладины трапа.
Потом ящики кончились. Весело тарахтя, покатились к трапу пузатые бочки. Одна бочка настолько «развеселилась», что чуть не упала за борт. Катнул ее матрос, а она — в сторону и понеслась. Еле догнали да направили, куда следует.
На руках у матросов огромные брезентовые рукавицы, на спинах специальные седельца, на которые ставят груз.
Когда погрузка подходит к концу, по лицам матросов сползают струйки пота, у тех, кто грузил, сняв робу, голые тела бугрятся мышцами, лоснятся, словно они только что из парной вышли и еще не успели прохладиться.
А вообще-то матросы носят грузы только на самых малых пристанях, а как пристань побольше, ящики, тюки плывут с берега в трюм парохода на широких лентах транспортеров. И даже подъемные краны-великаны выполняют работу грузчиков.
В Волжском Федя видел такого великана: расставил для устойчивости четыре железные ноги и на тросе перебрасывал на верхнюю палубу огромные резиновые шины — по десять или по двадцать сразу. А где-то наверху в кабине крана сидел один человек и управлял всеми движениями великана. Карасик увидел его перед концом погрузки, тот высунулся из дверцы и крикнул:
— Эй, хлопчик, рот закрой! — и раскатился-засмеялся.
Карасик сдвинул сердито брови, но рот закрыл. Рот у него, когда Федя смотрел вверх, на самом деле, почему-то оказался открытым.
Глава восемнадцатая
Чайки за кормой
Сел было Федя на скамью рядом с тетей Полей. Она усадила его, подвинувшись. Но сидеть показалось скучно.
— Пойду на корму, что ль… — доложил он своей опекунше. А та вздохнула:
— На берег-то не вздумай, Федя… Уж тут теперь недалеко ехать. Нижний скоро.
Нижний — это Горький. Федя Карасик знает, что старые люди иногда именуют Горький его прежним названием, не отвыкнут, наверно, никак.
Федя и не собирается на берег идти. Он выходит на корму и, облокотившись на борт, смотрит вниз, где у руля, в желтой солнечной воде, носятся мальки. Нащупав в кармане крошки, Карасик бросает их и наблюдает, как рыбешки клюют снизу крошки. За этим занятием он и не заметил, как прошло время стоянки. С капитанского мостика до него донеслось уже знакомое:
— Отдать швартовы!
Матрос в больших брезентовых рукавицах ловко начал снимать восьмерки с чугунного кнехта. Вздрогнул и напрягся корпус парохода, шлепнули по воде лопатки колес. Мальки, только что шнырявшие в желтой солнечной воде, кинулись врассыпную.
Протрещали и мелко пропрыгали сжимаемые бортами причала и парохода бревна, висящие на цепях.