Prudentia [litres]

– Я не….

– Молчи. Докажи, что я не зря считал тебя благоразумным мальчиком, Гримберт. Хуже всего то, что страдает вся Франкская империя. Истощая друг друга, вы истощаете ее силы. Как раз тогда, когда эти силы нужны как никогда. Ваша вражда обходится ей очень дорого. А в последнее время – чрезмерно дорого.

– Если ты хочешь…

Алафрид скрипнул зубами.

– Когда на пороге голодный год, рачительный хозяин урезает траты. И тот скот, который не может принести ни шерсти, ни молока, принесет своему хозяину мясо. Я всегда лучше управлялся с пушками, чем с метафорами, но надеюсь, что ты меня понял. Ради всех нас надеюсь, что понял, мой мальчик.

Гримберт решительно сбросил его руку с плеча, хоть это далось ему не без труда, силы в ней было заключено еще предостаточно.

– Право отмщения на моей стороне, дядюшка Алафрид. Этот человек убил моего отца!

– Мы с твоим отцом были близкими друзьями, Гримберт. Неужели ты думаешь, что я бы смолчал, если бы граф Лаубер имел хоть какое-то отношение к его смерти?

«Да, – захотелось сказать Гримберту. – Смолчал бы. Из-за донорской крови и гормональных коктейлей, которые закачивают в тебя придворные лекари, ты сам не замечаешь, как с годами в тебе остается все меньше Алафрида. И все больше – герцога Гиенньского, императорского сенешаля. Ты так прочно врос в огромный имперский механизм, сросся с его кровеносной и иммунной системами, что уже перестал отделять его от себя. И если бы за спокойствие империи пришлось заплатить смертью моего отца – будь уверен, ты заплатил бы.

Может, и мою голову швырнул бы на весы в качестве довеска, а? Только дело в том, что я умнее своего отца, чтобы позволить использовать себя как разменную монету. В этом ты еще убедишься, дядюшка».

– Тринадцать лет назад кочевники-даны осадили Женеву. Кто пришел на помощь запертому там графу Лауберу?

Алафрид тяжело вздохнул – так, точно слова, которые ему предстояло произнести, весили, самое малое, по квинталу каждое.

– Твой отец. Твой отец пришел ему на помощь.

– У него не было времени собрать большое войско. Дюжина рыцарей маркграфской дружины и несколько сотен наемников-квадов – против двадцати тысяч варваров. Но он двинулся к Женеве, потому что так повелевали его рыцарский долг и союзные обязательства. Он поступил как добрый сосед и христианин.

– Твой отец был храбрейшим человеком, мой мальчик, это признавали даже его враги.

– И что сделал граф Лаубер, вместо того чтоб прийти ему на помощь в этом бою? Он спрятался за крепостными стенами, как слизняк. И наблюдал за тем, как даны берут верх. Как медленно вырезают цвет туринского рыцарства во главе с моим отцом. Возможно, у него еще был шанс отбиться, но его предали наемники-квады. Перешли на сторону данов. И бой превратился в бойню!