Prudentia [litres]

– Почему мое знамя штурмует юго-западные ворота, в то время как Лаубер с основными силами берет юго-восточные?

– Гримберт…

– Лаубер ничего не делает просто так! – Гримберт повысил голос. Немыслимое святотатство, учитывая разницу в их положении. – Но кое-чего я понять не могу. Лаубер не хуже меня знает классические стратагемы, ведь он изучал те же труды по тактике, что и я. Оборону, подобную арборийской, проще всего уничтожить несколькими разнонаправленными концентрическими ударами, не вводя в бой основные силы до тех пор, пока обстановка не покажет, на каком участке оборона слабее всего. Однако Лаубер сосредоточил в своих руках основные силы, отведя для удара юго-восточные ворота и отправив меня на вспомогательное направление, на юго-запад. Будто бы точно знает, что Арбория поддастся ему, стоит лишь нажать с юго-востока. Вот я и размышляю все это время – откуда бы у него взяться такой уверенности, а, дядюшка?

Алафрид некоторое время молча разглядывал герцогский герб на спинке собственного стула, которым так и не воспользовался.

– Возможно, у него есть на то основания.

– Он знает что-то, чего не знают прочие?

– Я скажу тебе. Не из тактической необходимости, а из любви к тебе и уважения к твоему покойному отцу. Но тебе придется дать слово чести никому об этом не рассказывать до того, как над Арборией взовьются франкские флаги.

– Клянусь! – нетерпеливо бросил Гримберт. – Ну же!

Алафрид не сразу заговорил. Достав из рукава небольшой изящный инъектор, ампула которого была наполнена прозрачной маслянистой жидкостью, он со вздохом оттянул дряблую кожу на сгибе локтя и, повозившись, впрыснул содержимое себе в вены. Возможно, это была какая-то разновидность привычного Гримберту византийского опиума, а может, какая-то сложная смесь алкалоидов, рассчитанных именно для его организма. Как бы то ни было, спустя несколько секунд взгляд его сделался яснее, а движения – быстрее и резче. Чем бы ни было это зелье, придворные лекари, судя по всему, не напрасно получали свою плату.

– Лаубер не случайно расположил силы таким образом, тут ты прав. – Господин императорский сенешаль пристально изучил пустую капсулу, будто силясь найти в ней какой-то осадок. – Ты всегда был дьявольски прозорлив, неудивительно, что в здешних краях тебя кличут Па…

– Что такого особенного в юго-восточных воротах?

– Это брешь, Гримберт. Брешь в лангобардской броне вроде ослабленного звена в кольчуге. И в эту брешь мы всадим свое копье.