Сократические сочинения
- Автор: Ксенофонт
- Год: 1935
- Язык: русский
- Переводчик: Сергей Иванович Соболевский
- Жанр: Античная литература
Электронная книга - «Сократические сочинения». Краткое содержание книги:
(12) Не смотри с таким презрением, Никомахид, — продолжал Сократ, — на хороших хозяев! Попечение о личном хозяйстве только количественно отличается от попечения о делах общественных, а в других отношениях одно похоже на другое; [но самое главное — что ни то ни другое без людей не обходится, причем люди эти одни и те же и в случае дел общественных, и в случае частных:][134] занимающийся общественными делами пользуется не другими какими людьми, а теми же самыми, которые управляют личными хозяйствами. Кто умеет обходиться с людьми, тот хорошо ведет и частные и общественные дела, а кто не умеет, тот и здесь и там делает ошибки.
Глава 5
[Разговор с Периклом-сыном об афинянах]
(1) Однажды Сократ беседовал с Периклом[135], сыном знаменитого Перикла.
—Я надеюсь, Перикл, — так начал Сократ, — что когда ты станешь стратегом, то наше отечество укрепится и прославится в военном деле и одолеет врагов.
—Хотел бы я этого, Сократ, — сказал Перикл, — только как это осуществить, не могу себе представить.
—Хочешь, — отвечал Сократ, — побеседуем на эту тему и посмотрим, в чем уже сейчас есть возможность к этому?
—Хочу, — отвечал Перикл.
(2) — Ты знаешь, конечно, что по количеству населения[136] афинян нисколько не меньше, чем беотийцев? — сказал Сократ.
—Да, знаю, — отвечал Перикл.
—А как ты думаешь, где можно больше набрать крепких и красивых людей, — в Беотии или в Афинах?
—Думаю, и в этом Афины не отстанут.
—А где, по-твоему, больше взаимной благожелательности?
—В Афинах, я уверен: в Беотии многие, третируемые свысока фиванцами, относятся к ним враждебно; в Афинах я ничего подобного не вижу.
(3) — Затем, афиняне — самые честолюбивые на свете люди, проникнутые чувством собственного достоинства; а эти чувства очень сильно побуждают людей бороться за славу и отечество.
—И в этом отношении афинян нельзя упрекнуть.
—Затем, подвигов предков, столь великих и в таком числе, ни у кого нет, как у афинян; а это поднимает дух у многих и зажигает в них стремление к доблести и героизму.
(4) — Все это — правда, Сократ; но, ты видишь, со времени поражения Толмида с тысячным отрядом при Лебадии и Гиппократа при Делии[137], слава афинян по сравнению с беотийцами умалилась, а надменность фиванцев по отношению к афинянам возросла: беотийцы, прежде не дерзавшие даже в своей собственной стране противостать афинянам без помощи спартанцев и других пелопоннесцев, теперь грозят одни вторгнуться в Аттику; а афиняне, прежде разорявшие Беотию, боятся, что беотийцы опустошат Аттику.
(5) — Я понимаю, конечно, что это так, — отвечал Сократ, — но, мне кажется, теперь отношение граждан к хорошему вождю лучше. Самонадеянность рождает в человеке небрежность, нерадение, неповиновение, а страх делает людей внимательнее, послушнее, дисциплинированнее. (6) Это можно заключить из того, как ведут себя матросы на кораблях: когда они ничего не боятся, у них полный беспорядок; но, как только испугаются бури или неприятеля, они не только исполняют все приказания, но и молчат, напряженно ожидая команды, как хор.
(7) — Но предположим, — сказал Перикл, — что теперь афиняне будут оказывать полное повиновение; уже пора бы тебе сказать, как нам побудить их опять воспламениться стремлением к старинной доблести, славе и благоденствию.
(8) — Так вот, — отвечал Сократ, — если бы мы хотели, чтобы они заявили свои права на имущество, которым владеют другие, то всего скорее побудили бы их к этому указанием, что это — отцовское наследие, принадлежащее им по праву. Но, так как мы хотим, чтоб они стремились к первенству в доблести, то опять-таки надо указать, что доблесть издревле составляет их отличительную черту и что к ней они должны стремиться, чтобы быть выше всех.
(9) — А как нам их этому научить?
—Полагаю, мы будем напоминать им, что самые отдаленные предки их, нам известные по преданию, были доблестными мужами, как они сами об этом слыхали.
(10) — Ты разумеешь спор между богами, решение которого было предоставлено Кекропу[138] и его друзьям за их доблесть?
—Да, а также говорю о воспитании и рождении Эрехтея[139], о войне при нем с жителями всего прилегающего материка, о войне при Гераклидах[140] с жителями Пелопоннеса и о всех войнах при Тесее[141], в которых они выказали свое превосходство над всеми народами тогдашнего времени. (11) Если угодно, я скажу и о более поздних подвигах их потомков, незадолго до нас живших. Они отчасти одни боролись с народом[142], властвовавшим над всей Азией и Европой до Македонии, превосходившим силою и богатством народы прежних времен и совершившим замечательные дела; отчасти же в союзе с пелопоннесцами они прославились в боях сухопутных и морских: всем известно, что они намного превосходили своих современников.
134
Слова в квадратных скобках пропущены в издании С. И. Соболевского. (Прим. И. И. Маханькова).
135
Перикл, незаконный сын знаменитого Перикла и Аспасии (см. примеч. 7 к II 6), родился около 445 года. По афинским законам, первым условием права гражданства было происхождение от законного брака гражданина с гражданкою. Дети, прижитые вне брака или происшедшие от смешанных браков (т. е. граждан с негражданками или наоборот), признавались незаконными и не имели прав гражданства. После смерти от чумы в 430 году двух старших законных сыновей Перикла Перикл-сын получил по народному постановлению права гражданства. В 407/6 году он был выбран в стратеги и был одним из полководцев, участвовавших в сражении при Аргинусских островах в 406 году. После этого он вернулся в Афины и вместе со своими коллегами был казнен. См. примеч. 16 к I 1. Таким образом, эта беседа могла происходить лишь раньше выбора Перикла в стратеги.
136
Число афинских граждан в V и IV веках колебалось между 20000 и 40000 взрослых мужчин, так что все гражданское население, с женщинами и детьми, можно принимать от 100000 до 140000.
137
В 457 году афиняне под начальством Миронида победили беотийцев при Энофитах, вследствие чего Беотия вошла в состав Афинского союза. Но в 447 году аристократическая партия, изгнанная после битвы при Энофитах, завладела городами Херонеей и Орхоменом. Афиняне под начальством Толмида пошли в Беотию, завоевали Херонею, но на возвратном пути подверглись нападению орхоменских беглецов и были разбиты около Коронеи или Лебадеи. Вследствие этого афиняне принуждены были отказаться от гегемонии над Беотией; города ее стали автономными, и олигархия в них была восстановлена. Зимою 424/3 года афиняне вновь сделали попытку подчинить Беотию и вторглись в нее под начальством Гиппократа, но были разбиты при Делии (храме Аполлона с рощей). В этом сражении участвовали Сократ и Алкивиад и, может быть, Ксенофонт (см. биографию Ксенофонта).
138
Мифограф Аполлодор рассказывает этот миф так. «Кекроп, произведенный самой землей, имевший тело человека и змеи, был первым царем Аттики и по своему имени назвал Кекропией эту страну, называвшуюся прежде Актой. В его царствование, говорят, боги решили взять себе города, в каких кто хотел пользоваться почитанием. Так вот, Посейдон первый пришел в Аттику и, ударив по земле трезубцем, произвел посредине Акрополя море (т. е. колодезь с соленой водой), которое теперь называют Эрехтеидой [По другой версии, Посейдон создал коня, и суд был не о том, кто из них двоих первым взял в свое владение Аттику (как у Аполлодора), а кто создал более полезный предмет. — И. М., А. С.]. После него пришла Афина и, взяв Кекропа в свидетели того, что она берет себе эту страну, посадила маслину, которую теперь показывают в храме Пандросы (дочери Кекропа). Между ними произошел спор из-за этой страны. Зевс уладил этот спор — дал судей, но не Кекропа и Краная и не Эрехтея, как некоторые рассказывают, а двенадцать богов. На основании их приговора страна была присуждена Афине, так как Кекроп засвидетельствовал, что она первая посадила маслину. Афина по своему имени назвала город Афинами, а Посейдон в гневе затопил Фриасийскую равнину и Аттику погрузил в море». Как видно из этого, Аполлодор полемизирует против той версии этого мифа, которой придерживается Сократ, — что Кекроп и близкие ему люди были судьями; у Аполлодора роль Кекропа состоит лишь в том, что он был свидетелем посадки маслины Афиной.
139
Эрехтей — также один из мифических царей афинских. Он был сын Земли и воспитан Афиной. Афина передала его дочерям Кекропа в ящике, запретив его открывать; но две из них, несмотря на это, открыли ящик и, увидав змееобразного (или обвитого змеей) ребенка, от страха сошли с ума и бросились со скалы Акрополя. В царствование Эрехтея жители Элевсина в союзе с фракийцами предприняли поход против Афин. Оракул предсказал победу афинянам, если Эрехтей принесет в жертву одну из своих дочерей. Он это сделал, победил врагов и оттеснил к северу фракийцев, которые до этого времени занимали «весь прилегающий материк» — жили у самых границ Аттики.
140
Гераклиды — сыновья Геракла (Геркулеса). Афиняне гордились тем, что защищали слабых, несправедливо обиженных сильными (см. ниже параграф 12). Сократ имеет в виду следующий миф. По смерти Геракла Эврисфей, царь микенский, по приказанию которого Геракл совершил 12 подвигов, преследовал его детей, опасаясь, как бы они не отняли у него царскую власть. Афиняне вступились за них, дали им у себя приют, и, когда Эврисфей вследствие этого начал войну с афинянами, они разбили его в сражении, в котором он и был убит. Иллюстрацией к словам Сократа о доблести древних афинян может служить следующее место из речи II Лисия (параграфы 11—14). «В более позднее время, когда Геракл исчез из мира людей, детей его, бежавших от Эврисфея, все эллины гнали от себя из страха перед силой Эврисфея, хотя им стыдно было за свои поступки. Придя в наш город, они с мольбою сели на алтарях. Несмотря на требование Эврисфея, афиняне отказались их выдать: уважение к доблести Геракла было у них сильнее страха перед собственной опасностью. Они предпочитали сражаться за слабых, имея на своей стороне правду, чем в угоду сильным выдать угнетенных ими. Когда Эврисфей, в союзе с тогдашними властителями Пелопоннеса, пошел на них войной, то они пред лицом близкой опасности не изменили своих убеждений, а держались того же мнения, как и прежде; а между тем, отец их никакого особенного благодеяния им не оказал, а каковы будут дети, достигши зрелого возраста, они не знали. Однако они приняли на себя такую борьбу за них, потому что считали это справедливым, несмотря на то, что у них не было прежде вражды с Эврисфеем и никакой выгоды им не представлялось, кроме доброй славы. Они сделали это потому, что жалели угнетенных, ненавидели насильников, одним старались поставить преграду, другим хотели помочь. Свободу они видели в том, чтобы не делать ничего против своей воли, справедливость — в том, чтобы помогать угнетенным, храбрость — в том, чтобы в случае надобности сражаться и умирать за ту и за другую».
141
Тесей (Тезей), мифический герой Аттики, был сын Эгея, царя афинского, и впоследствии сам был царем. Он, подобно Гераклу, совершил много подвигов (см. примеч. 3 к II 1). Одним из славных его подвигов был поход его против амазонок, воинственных женщин, царицу которых, Антиопу, он увел, и она стала его женой. В отмщение за это амазонки пошли войной на Аттику и проникли в Афины; решительная битва, в которой Тесей одолел их, была среди города. Но особенно чтили афиняне Тесея за освобождение Афин от дани Миносу. Критский царь (полумифический) Минос из мести за убийство афинянами его сына Андрогея предпринял поход на Афины и заставил афинян присылать каждые 9 лет по 7 юношей и 7 девушек на съедение Минотавру, чудовищу, получеловеку и полубыку. Когда Минос в третий раз потребовал присылки этих жертв для Минотавра, Тесей вызвался добровольно отправиться в числе других и обещал отцу убить Минотавра. В лабиринте (см. примеч. 16 к IV 2) он одолел это чудовище и вышел из запутанных ходов лабиринта при помощи нити, полученной им от дочери Миноса, Ариадны. См. примеч. 3 к гл. 9 «Пира».
142
Разумеются войны с персами. «Одни» боролись афиняне против персов в сражении при Марафоне в 490 году; «в союзе с пелопоннесцами» — во время второй войны с персами в 480 году (сражение при Саламине и др.). «Замечательные дела» персов — прорытие канала на Афоне и устройство моста на Геллеспонте.