Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе
- Автор: Красильщиков Владимир Ильич
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Издательство политической литературы
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Звездный час. Повесть о Серго Орджоникидзе». Краткое содержание книги:
В нескольких сборниках, выпущенных Политиздатом, публиковались рассказы В. Красильщикова о соратниках Ильича. Затем — в серии «Пламенные революционеры» — вышли повести «Интендант революции» об Л. Д. Цюрупе и «В начале будущего» о Г. М. Кржижановском.
«Звездный час» — повесть, посвященная Г.К. Орджоникидзе — Серго, как его называли родные и товарищи по партии, стахановцы и пионеры, маршалы и академики. Большое место в повести занимает образ В.И. Ленина. Писатель стремится показать становление Серго под воздействием Ильича, их дружбу и борьбу за партию, за революцию, за индустриализацию.
Но я не хочу этим сказать, что люди на заводе не годятся, что рабочие здесь плохие. Вчера ночью я стоял около двух часов у конвейера и видел рабочего, который прямо-таки горящими глазами впился в трактор, сходивший с конвейера, и с величайшим наслаждением следил за ним. Это можно было сравнить с картиной, как отец ожидает своего первенца. Жена рожает, а он в тревоге, и радуется, и отчасти боится. Вот с таким же видом рабочий стоит, смотрит на конвейер и ожидает, когда сойдет с него трактор…
Люди, которые днем кончили работу, вышли на субботник и убирали литейную, говорят, до трех часов ночи. В какой еще стране вы найдете, чтобы люди, которые только что кончили работу и утром должны выйти на смену, чтобы они работали еще ночью!..
Может быть, кто-нибудь скажет, что среди одиннадцати тысяч все рабочие — энтузиасты?.. Конечно, много прощелыг, лодырей. Но если взять коллектив в целом, так это — золото. Они отдают все свои силы, хотя и жалуются, что продовольствие плохое, и спрашивают, будут ли здесь кормить и снабжать рабочих так же, как в Ленинграде и Москве. Я об этом знаю прекрасно, товарищи…
То, что я вижу у нас, это не темпы, а суета. Вы не знаете, что вам нужно делать, хватаетесь то за одно, то за другое, то за третье, барахтаетесь, как обезглавленная курица… Такой безалаберщины я в своей жизни не видел ни в одном кабаке. Идешь, по цеху, шатаешься, и никто не спросит, кто такой, почему здесь болтаешься…
Единоначалие абсолютно необходимо, но у вас оно незаметно. Тут говорили, что каждый единоначальник стремится к тому, чтобы никого не обидеть и чтобы все были довольны. Если на таком расхлябанном заводе исходить из желания, чтобы все были довольны, из этого ничего не выйдет…
Вашему покорному слуге через каждые десять дней приходится держать ответ за ваш завод перед нашим Политбюро. Политбюро каждую декаду ставит в повестку дня вопрос о работе Сталинградского тракторного завода…
Техника — это большое дело, мы не можем ее сразу осилить. Но большие ли знания нужны, чтобы следить за чистотой?.. Я вчера говорил товарищу Грачеву: пожалуйста, эти субботники не повторяй, потому что вымотаешь силы…
«Что же делать? Конечно, приехавшие с тобой специалисты уже разрабатывают меры технической помощи — и меры эти будут приняты. Но в них ли главное звено? — Расстроенный и усталый до изнеможения, затемно шагал он по заводским путям к своему вагону. — ЦК поручил наблюдение за ходом работ на тракторном Сталину. Это хорошо и… плохо. Расписываемся в собственной неспособности вести дело иными методами, самостоятельно. Расписываемся в неумении, некомпетентности, в отсутствии отлаженной системы управления. И прав, к сожалению, оказался Семен Захарович, который предупреждал: нужно чрезвычайно внимательно и бережно относиться к сколачивающимся строительным коллективам, сохранять их, ни в коем случае не допускать их распыления. А мы!.. Поступили прямо-таки варварски. Прекрасная строительная организация здесь рассыпалась, в то время как ее нужно было сохранить и использовать на других строительствах, а равноценный заводской коллектив не приобрели. С другой стороны, откуда взять квалифицированных станочников, как не из первостроителей? Не знаю. А должен знать! Должен думать не вообще, а о системе профессиональной подготовки. Конечно, хорошо, что видишь и клянешь собственную дурость: об одном кающемся больше радости на небе, чем о десяти праведниках…»
Зина встретила его на путях, видно, долго ждала на таком свежем после заката ветре из непрогретых еще степей Заволжья. Обняла захолодавшими, в мурашках, руками:
— Бедолага ты мой!
— Есть хочется, как из пушки! — И, войдя в вагон, не помыл по обыкновению руки, а рухнул на диван: — Ноги отваливаются.
— Сейчас, родной, сейчас. Вот так… Поужинаешь. Чай у меня-чудо… Ну-ка, давай сапоги снимем.
Хотел не позволить ей стаскивать с себя сапоги, но не смог.
— Не мешай!.. Вот тебе туфли ночные.
За ужином он возбужденно рассказывал об увиденном и пережитом. Она слушала не из врожденной деликатности — нет. Все, что было интересно и важно ему, волновало и ее. Она радовалась и страдала его радостями-печалями. Отдавалась им с той беззаветностью, на какую способны лишь любящие женщины. Поистине она стала жизненным центром его существа, как говаривал о своей жене Глеб Максимилианович.