Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Одно дело - производить впечатление, а другое - действительно намереваться выстрелить. Я в этом кое-что понимаю. Еще мне рассказывали, как он в Якобинском клубе сунул Дантону под нос кинжал. Настоящий, острый, вот такой длины, - он отмерил пальцами в воздухе расстояние, и мне на секунду стало нехорошо. - И заорал: “Вот этим я вырежу контрреволюцию!”. Меня там не было, но, говорят, сцена была знатная…
- Занятно, - пробормотала я, пытаясь для себя определить, как ко всему этому относиться.
- Да и вообще, говорю же, он очень странный. Хотя в отсутствии духа его не упрекнешь. Мое мнение - он не сумасшедший, башня у него в порядке, но, - Антуан устремил на меня пронзительный взгляд, - если все-таки решишь идти к нему, будь поосторожнее, ладно?
Я только и нашлась, что кивнуть в ответ на такую внезапную заботу.
У меня осталась последняя сигарета, и я решила, что выкурю ее перед тем, как зайти в редакцию. Для этого, правда, пришлось забрать у Огюстена зажигалку, что привело его в изрядное расстройство.
- Я думал, ты навсегда отдала, - произнес он расстроенно, протягивая мне заветный девайс. Мне и самой было до ужаса неловко требовать подарок обратно, но прикуривать от огнива без посторонней помощи я так и не научилась. Поэтому я поспешила успокоить Огюстена - получилось бы совсем глупо, если б он обиделся на меня из-за этого.
- Всего на несколько часов. Я верну вечером. Считай, что я ее одолжила.
- Ладно, - покладисто согласился он, и спустя несколько минут я, сидя в экипаже, гипнотизировала взглядом почти опустошенную сигаретную пачку. Было ужасно обидно, как будто я расстаюсь с последним, что хоть как-то связывало меня с тем миром, откуда я пришла. “Впрочем, не последним, - напомнила я себе, - есть же еще ручки, вот когда они закончатся - тогда действительно все”.
Я вытащила из кармана свернутые листы с переведенной статьей и всмотрелась в собственные кривоватые буквы. Похоже, мне все-таки стоило научиться писать пером, а чернила в ручках тянуть до последнего, как бы глупо это ни звучало.
У меня было, конечно, свое представление о том, как должна выглядеть редакция газеты, которую читает вся столица, но я успела уже порядком привыкнуть к тому, что в этом времени все может выглядеть прямо противоположно тому, как должно. Поэтому я даже не слишком удивилась, когда меня высадили на узкой, грязной улочке, напротив самого обычного двухэтажного дома, подобные которому теснились вдоль мостовой, как грязные, замерзшие птицы на проводе.
- Спасибо, гражданин, - я протянула вознице купюру, и тот, оценив мою щедрость, тут же обратился ко мне с новым предложением:
- А хотите, я вас тут подожду? А то вы из этой дыры потом и не выберетесь.
- Благодарю, но не надо, - мило улыбнулась я. Действительно, осознание того, что с каждой минутой на счетчик предприимчивого водилы будут капать деньги, которые можно было бы употребить другим, более рациональным образом, вряд ли настроило бы меня на деловой лад. Поэтому экипаж я отпустила с чистым сердцем и, внутренне вздрагивая от волнения, зашла во двор нужного мне дома.
Конечно, глупо было надеяться увидеть хотя бы маленькую вывеску, которая указала бы мне на то, что я ничего не напутала с адресом. Но нет, ничто не выдавало того, что именно в этом доме находится редакция “Публициста Французской республики”.
- Конспиратор хренов, - пробормотала я сквозь зубы и подпалила кончик сигареты. Глубоко затянулась, чтобы не бояться. В конце концов, я уже сотню раз это делала, верно? Приходила к очередному редактору, держа в зубах образцы своего творчества, чтобы предложить себя в качестве штатного (ну или внештатного - как повезет) корреспондента, готового денно и нощно трудиться во благо… чего именно - зависело от конкретного человека, вернее, его конкретных загонов. Я все это делала уже сотню раз, действительно, но не волновалась так, наверное, даже когда пришла устраиваться на работу впервые.
Недокуренная сигарета полетела в лужу у стены, а я, худо-бедно взяв себя в руки, толкнула входную дверь.
Да уж, парадным это сложно было назвать. Скорее уж просто лестницей - мрачной, темной, источавшей аромат затхлости. Невольно я попятилась.
- Вы к кому?
Звук старческого голоса заставил меня содрогнуться. Обращалась ко мне пожилая женщина, появившаяся рядом со мной будто бы из стены. Наверное, это была местная жительница или вахтерша, но я неожиданно почти обрадовалась ее появлению - она хотя бы могла подсказать мне, куда идти.
- К гражданину Марату, - ответила я с некоторой важностью. - Не подскажете, где он живет?
Женщина ответила не сразу: сначала цепко оглядела меня, будто определяя, не представляю ли я опасности.
- Второй этаж, - наконец буркнула она и скрылась в какой-то нише. Предаваясь мыслям в духе “Куда я попала?!”, я принялась подниматься по ступенькам, чей пронзительный скрип вселял в меня серьезную опаску, что под моим весом доски сейчас проломятся, и я полечу вниз. Слава богу, их оказалось не очень много - всего полминуты, и я оказалась перед двумя дверьми, таблички рядом с которыми, впрочем, не сообщили мне ровным счетом ничего. Начиная подозревать, что где-то меня обманули, я постучала в первую попавшуюся.
- Эй, граждане, есть кто?
Поначалу мне не ответили, и я думала уже начать ломиться в соседнюю квартиру, но тут дверь бесшумно открылась, и я увидела на пороге женщину лет тридцати, темноволосую и с каким-то мутным, будто смазанным от усталости лицом. Руки ее были измазаны в муке, и я успела разочароваться, что пришла не по адресу - похоже, вместо редакции угодила в жилую квартиру, - и тут женщина осведомилась тихим, вкрадчивым голосом:
- Вы кого-то ищете… - она вгляделась в меня, подслеповато прищурившись, - гражданин?
- Мне нужен гражданин Марат, - ответила я после секундной паузы, решив ее не разубеждать. Пусть считает меня хоть чертом лысым, все равно сейчас отправит в соседнюю дверь и забудет через пару минут, наверняка я далеко не первая, кто стучит к ней по ошибке…
И тут женщина легко посторонилась, давая мне пройти. Шаги у нее были почти неслышные, будто она не ходила по полу, а парила над ним, разве что тихий шелест подола выдавал то, что она все-таки не призрак, а живой человек.
- Симона! - послышался из глубины квартиры еще один голос, женский. - Кто это пришел?
- Посетитель! - отозвалась женщина и обратилась ко мне. - Снимайте плащ, я вас к нему проведу.
Тут, наверное, стоило сказать ей, что я вовсе не посетитель, а посетительница, но я была до того ошеломлена, что в молчании скинула с плеч пальто и водрузила на ободранную вешалку. Симона поманила меня за собой, мы пересекли полутемный коридор и несколько комнат, обстановка которых ничем не отличала эту квартиру от любой другой, и наконец оказались возле темной, в нескольких местах облупленной двери.
- У вас срочное дело, гражданин? - строго осведомилась Симона, прежде чем постучать. Я сочла за лучшее покивать.
- Одну минуту, - бросила мне моя сопроводительница и скрылась за дверью, прикрыв ее быстрее, чем я смогла разглядеть, что внутри. Впрочем, как я предположила, это был рабочий кабинет или что-то в этом духе, непреодолимой загадкой оказалось другое: если здесь находится редакция, то где, черт возьми, остальные сотрудники? Или Марат занимается газетой в гордом одиночестве? Но это же просто-напросто невозможно! Хотя выстроилась у меня одна версия, объяснявшая все эти странности: Робеспьер за каким-то чертом дал мне не адрес редакции, а домашний адрес редактора. Может, дело в трудностях перевода, может, у них тут так принято, но я все равно ощущала себя в высшей степени неловко. Подумать только - вломилась к человеку домой, когда он, наверное, отдыхает от трудов праведных или, что еще более вероятно, отмечает свое спасение из лап Революционного Трибунала…
- Гражданин, - Симона вышла из комнаты и сделала приглашающий жест, - проходите.
- Спасибо, - я сама уже была этому не рада, но не разворачиваться же было теперь, оказавшись так близко к цели. Я помедлила чуть-чуть, давая сердцу возможность совершить головокружительный кульбит в последний раз, и шагнула через порог.