Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Вы имеете в виду якобы откровения бесноватых, страдающих припадками? - Канцлер позволил себе усмехнуться. - Я бы не стал принимать в расчет их свидетельства, уж простите, но…
- Вы Фома Неверующий, - отрезал Госпитальер. - Ваши сомнения до добра вас не доведут.
- Я бы с удовольствием продолжил обсуждение моей персоны, но в свободное время, а не на заседании, - спорить с этим одержимым было бесполезно, и Канцлер надеялся переменить тему, но его соперника было чрезвычайно трудно осадить, когда тот седлал любимого конька.
- Как же вы отнесетесь к тому, что давно погибший Магистр вернулся к жизни? Павел был жив, ходил по земле, как и мы с вами, или в этом вы тоже сомневаетесь?
- Представьте себе, да, - Канцлер не сдержал язвительного тона. - Вы его видели? Лично я - нет. Наши рыцари - тоже. Ни одного свидетельства, которому можно было бы верить.
Краем глаза он увидел, что остальные члены совета наблюдают за разворачивающейся дискуссией с нарастающим интересом, и понял, что сейчас надо быть убедительным, как никогда. От того, кто сумеет склонить на свою сторону совет, возможно, зависела дальнейшая судьба ордена, и Канцлер мысленно дал себе слова, что это сражение останется за ним. Как и мнение господ бальи.
- Есть и другие люди, видевшие его живым, - отрубил Госпитальер и, раскрыв лежащую перед ним папку, выудил оттуда испещренный мелким шрифтом бумажный лист. Скрепкой к нему была прикреплена фотография, изображавшая, как успел заметить Канцлер, исключительно симпатичную темноволосую девицу.
- Баженова Анжела, - зачитал Госпитальер; Канцлер отметил, что слушают его с чрезвычайным вниманием. - Родилась в Петербурге девятого декабря 1990 года. Училась… впрочем, это все не так интересно. Интересно вот что: близко контактировала с Павлом в период с конца апреля по конец июня 2011 года. В ее блоге можно найти подтверждение…
- Я читал ее блог, - оборвал противника Канцлер и протянул руку, чтобы взять бумагу, но та тут же исчезла в папке, и вместо листа ему достался лишь уничтожающий взгляд. - Ничего конкретного. Она не называет имен. Если бы можно было ее расспросить лично - тогда я бы вам поверил.
- Вы не хуже меня знаете, что это невозможно, - процедил Госпитальер и вытащил еще одну бумагу. - Она исчезла около полугода назад. Последнее, что нам удалось засечь - она села на самолет до Праги. Дальше никаких следов.
Кто-то из бальи что-то взволнованно зашептал своему соседу. Командор сидел, как проглотив язык, и слушал, но на лице его была написана высшая степень недоверия. Это было неудивительно - Командор относился к тем, кто никогда не признавал императора Павла законным магистром ордена, а, значит, не оставлял ему и права легитимно владеть мечом. По его мнению, если и надо было возвращать погибшего императора к жизни, то лишь для того, чтобы отдать под суд.
- Еще один свидетель, - Госпитальер покашлял и принялся снова читать. - Коровин Андрей.
- И он, конечно же, тоже пропал?
Рука Госпитальера, сжимавшая лист, мелко задрожала. Канцлер понял, что ему удалось довести соперника до белого каления, и не сдержал победительной ухмылки.
- С ним все куда хуже. Последние несколько месяцев он… почти перманентно пребывает в невменяемом состоянии.
- Поясните, пожалуйста, - убийственно вежливо попросил Канцлер. Госпитальер поджал губы.
- Много пьет. По свидетельствам его знакомых, не брезгует и легкими наркотиками.
- Несоменно авторитетное свидетельство, - резюмировал Канцлер. - Упомянутые вами бесноватые будут рады такой компании.
Госпитальер скомкал лист в кулаке. Лицо его раскраснелось, глаза метали молнии - в любую секунду бальи готов был сорваться на крик, и одному Богу было известно, каких усилий ему стоит продолжать говорить спокойно:
- Свидетель находится в глубокой депрессии почти три месяца. К тому, что было полтора года назад, это не имеет никакого отношения.
- Так найдите его и расспросите…
- Невозможно, - добавил Госпитальер. - Он не идет на контакт. Все, что его волнует - судьба его подруги. Той самой девушки, чьим гостеприимством Павел пользовался в те месяцы, которые провел в мире живых. Натальи Креминой.
При звуке этого имени члены совета зашевелились, оживляясь, и Канцлер ощутил, что ситуация, в верховенстве над которой он уже не сомневался, начинает изо всей силы вырываться у него из рук. Имя девчонки, чье появление так некстати спутало все дела, расшевелив давно впавшее в летаргический сон противостояние между орденом и его злейшими врагами, до сих пор вызывало у бальи приступы жестокой тахикардии. И Госпитальер, конечно же, знал об этом и не преминул воспользоваться минутным замешательством противника.
- Да, она исчезла. В сентябре она оставила свою петербургскую квартиру и уехала в Париж, где проходила стажировку в Сорбонне. Последнее письмо от нее датировано серединой октября.
- Еще одна бесследно пропавшая, - хмыкнул Командор. - Вы ее искали?
- В квартире, которую она снимала - никаких следов борьбы. На похищение не похоже. Как будто ушла и не вернулась, но верхняя одежда на месте.
- Растворилась?
- Как ни странно, но похоже на то, - Госпитальер развел руками и обвел притихших бальи взглядом. Наконец высказался решил один из них - Поручик, до сих пор не произнесший ни единого слова. Он отставил в сторону чашку кофе, которая занимала его, кажется, больше, чем предмет собрания, неторопливо утер губы платком и вкрадчиво начал:
- Люди, конечно же, не могут исчезнуть просто так. Но не забывайте, господа, Париж - город-рекордсмен по числу аномальных зон. Я жил там довольно долгое время и знаю, о чем говорю.
- К чему это вы? - спросил Командор, презрительно нахмурившись. Поручика он всегда недолюбливал.
- К тому, что девочка могла угодить в одну из “нор” или “ловушек”, как я их называю. Ходы между временными пластами и даже разными течениями реальности. Совсем недавно как раз в том доме, где она проживала, было зарегистрировано небывалое возмущение энергетических потоков. Возможно, оно было следствием образования “ловушки”…
Канцлер почувствовал, что начинает сходить с ума. Мыслимо ли было представить, чтобы эти господа почтенного вида, одетые в дорогие костюмы, на плечах которых лежит отвественность за пусть и маленькое, но государство, с такой убийственной серьезностью обсуждали подобный бред, достойный среднего пошиба романчика о феях и волшебниках! Поняв, что если сейчас не попытаться приструнить впавшего в метафизические измышления Поручика, то последствия могут быть самыми печальными, Канцлер попытался усилием воли унять стучащее сердце и снова заговорил:
- Позвольте, бальи, ваша теория, конечно же, интересна, но какое отношение она имеет к предмету нашего обсуждения?
Поручик обернулся к нему. В его прозрачных глазах не читалось даже маленькой толики недовольства, что его перебили. Он смотрел на Канцлера, как смотрят на неразумное, лепечущее дитя, и от этого взгляда Канцлеру стало не по себе.
- Если верить словам рыцарей… уж их-то свидетельство не смущает вас, бальи?.. то в замке ее нашли с мечом в руках.
Несколько секунд стояла ужасающая, почти могильная тишина. Ее разорвал громовой голос в мгновение вышедшего из себя Командора:
- Это невозможно!
- Я не хочу строить никаких теорий до тех пор, пока мы не найдем девочку, - Поручик с беспомощным видом развел руками. - Но заметьте, бальи, мое предположение объясняет тот факт, что меч не подчиняется нашему Магистру.
- Позвольте… - Канцлер попытался было возразить, но его решительно оборвал тяжело дышащий от волнения Командор:
- Подождите. Дослушаем Поручика.
Поняв, что бой проигран, Канцлер бессильно вытянулся в кресле. Командор, никогда не имеющий собственного мнения, когда дело касалось вопросов действия, негласно выражал мнение всего совета, и если уж он перешел на сторону этих фантазеров, то сдвинуть его было делом практически невозможным. Канцлеру оставалось лишь с достоинством признать поражение и молча слушать, как господа из совета загоняют орден в могилу.