Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Именно в 1530–1540-е гг. при французском дворе стали устраиваться регулярные музыкальные вечера, балы, маскарады и прочие празднества по итальянскому образцу, проходившие как для узкого круга королевской семьи и ближайших приближенных, так и для всего двора[304]. Согласно рекомендациям Б. Кастильоне, хорошо известным во Франции, образцовый придворный был обязан разбираться в музыке и хорошо танцевать, в той же мере, в какой он должен быть отважным воином и ловким охотником[305]. Танцы и музыкальные занятия как «приятные развлечения» в течение XVI столетия становятся обязательным условием придворной службы[306].

Со второй половины XVI в. доминирующим политическим и культурным влиянием в Европе стала обладать Испания, королевский двор которой по численности придворных, строгости и одновременно рациональности этикета и церемониала считался образцовым вплоть до середины XVII в., когда инициативу перехватил окончательно его главный соперник — двор французский. В 1548 г. при испанском дворе Габсбургов, являвшихся наследниками бургундских герцогов, произошла большая организационная реформа: за основу нового придворного порядка был принят бургундский церемониал[307]. Со временем он обрел свой неповторимый облик и, благодаря политическому могуществу императора Карла V и короля Филиппа II, оказал влияние на остальные европейские дворы. Франция последних Валуа не сразу попала под обаяние испанской моды и церемониала: сказывалось многолетнее военно-политическое противостояние французов и испанцев[308]. Однако ситуация изменилась во второй половине столетия, когда Валуа уступили Габсбургам в Итальянских войнах, Франция погрузилась в гражданское противостояние и на время отказалась от европейского главенства. Принято считать, что жесткий придворный регламент Генриха III 1585 г. уже носил на себе явную печать испанского влияния и, опосредованно — бургундского[309]. Однако французский двор не стал повторением Эскуриала и тем более Хофбурга и никогда не перенял бы правила, культивируемые при чужих дворах. Совершенно очевидно, что пути развития французского и испанского церемониала были совершенно разными: если французский подчеркивал роль монарха как центра всей социально-политической жизни при дворе, то испанский стремился изолировать короля, делая его недосягаемым для окружающих[310]. Публичность жизни французского двора, связанная с его функцией ключевого социально-политического института, уже в XVI в. резко контрастировала с закрытостью двора испанского[311].