Королевский двор Франции в эпоху Возрождения

Подобная намеренная рассредоточенность двора, тщательно подготовленная игра неуловимого короля с распределением должностей, привилегий, подарков, делегированием властных полномочий, вкупе с успешным военно-политическим противоборством с феодальными домами Франции и, как следствие — распадом региональных дворов, обернулась концентрацией политической власти в руках королей, его преемников, которую можно было удержать, однако, лишь вернув двору его функцию главного представительного, социально-политического и культурного института Франции. Фактическое крушение бургундского двора (1477), исчезновение анжуйского (1482), арманьякского (1497), алансонского (1525), умаление роли наваррского (1512), и позже — бурбонского (1527) дворов, наконец, слияние с орлеанским и бретонским дворами (1491, 1499), привело к тому, что к концу XV — началу XVI в. французский двор стал стремительно наполняться выходцами из разных (практически уже всех) регионов Франции, терять феодальные черты, превращаясь в место и средство репрезентации и осуществления централизованной политики и управления. Место вассалов заняли королевские подданные (sujets), а сам король уже не мог считать себя primus inter pares, воплощая на деле принцип королевского суверенитета и рассматривая свои решения как закон для подданных[288].

Последние вассальные грамоты феодальных дворов были составлены именно в XV столетии. Так, в РНБ сохранился подобный документ — Lettre de reconnaissance de foi et hommage — подписанный вдовой принца крови Жана Орлеанского, графа Ангулемского, Маргаритой де Роган, 27 июля 1467 г., от имени своего несовершеннолетнего сына Карла Ангулемского (отца Франциска I)[289]. Пребывая в своем Ангулемском замке, графиня изъявляет покорность Людовику XI в традиционных формулах, однако уже никто не требует от нее личного присутствия и официальной церемонии принесения присяги. Окончательная отмена вассальных клятв и церемоний была закреплена решением Парижского парламента в январе 1558 г.[290]

Старая организация феодального двора, не рассчитанного на репрезентацию всей Франции, совершенно не отвечала его новому назначению и нуждалась в совершенствовании. Именно королям Ангулемской ветви Валуа (1515–1589) выпало выстроить двор в соответствии с принципами централизованной монархии. Что оставили короли от старого двора и что привнесли в новый? Угадывается ли бургундское влияние при дворе XVI в., о чем с такой осторожностью пишут историки?[291]