Золото для индустриализации. Торгсин
- Автор: Осокина Елена Александровна
- Год: 2022
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1675-2
- Жанр: История
Электронная книга - «Золото для индустриализации. Торгсин». Краткое содержание книги:
Не везде и не всегда инструкции выполнялись. Не у каждого оценщика был такой стол или даже бумага, чтобы покрыть его, не говоря уже о клеенчатых нарукавниках[291]. Но для нас важно отношение государства к золотым операциям – взять у населения все до последней пылинки[292]. Настойчивость, окрики и угрозы делали свое дело – золотая пыль уходила в Госбанк. В огромной стране «распыление» золота было значительным. В 1933 году «припек», образовавшийся из неоплаченных людям излишков и отходов золота и серебра, составил 9 млн рублей, эквивалент почти 7 тонн чистого золота![293] В погоне за золотом появилась новая профессия – «скользящий пробирер» – оценщик, который выезжал в районы, где не было скупочных пунктов Торгсина[294]. Для проникновения в глухие уголки страны Торгсин использовал и частных агентов по скупке золота[295].
В торгсиновской скупке постоянно толпились люди. Особенно много неразберихи и толчеи было в начальный организационный период. Из Ленинграда, например, писали: «Золотая касса не может в короткий восьмичасовой срок пропустить всех желающих сдать золото. Больше 70–80 человек не пропустить, а желающих 100 человек, приходится их разбивать по дням. Многие говорят: „Я больше не приду“»[296]. В крупных городах, чтобы продлить рабочие часы скупки и ликвидировать нарастание очередей, оценщики работали в две смены и, как свидетельствует приведенный документ, существовала «запись на сдачу»[297]. Но на этом мытарства сдатчиков не кончались. За сданное золото оценщик выдавал им не товары и не деньги, а квиток – бумажку с номером, в народе прозванный «собачкой»[298]. С «собачкой» бывшие владельцы ценностей направлялись в очередь к контролеру по приемке ценностей[299]. Пока сдатчики ждали в тесном и душном коридоре, контролер проверял квитанцию, которую получил от пробирера, – правильно ли назначена цена и произведен расчет[300]. Проверив квитанцию, контролер срезал с ее корешка контрольные цифры так, чтобы оставшаяся на квитанции сумма рублей и копеек соответствовала стоимости сданных ценностей. Затем по номеру «собачки» вызывал притомившегося сдатчика, отбирал у него квиток, а взамен вручал квитанцию[301]. Оставшийся у него экземпляр квитанции контролер под расписку отдавал в кассу, куда отправлялся и сдатчик. Здесь наконец-то он получал деньги Торгсина.
Форма денег в Торгсине с годами менялась. Вначале были боны, или товарные ордера Торгсина, сокращенно ТОТ. Подделать ТОТ было несложно, поэтому в 1933 году ордера отменили, а вместо них ввели более защищенные от подделок именные товарные книжки, которые народ называл заборными[302]. Именная книжка состояла из отрывных талонов. При оплате товара кассир магазина срезал талоны на сумму совершенной покупки. Полностью использованные книжки оставались в магазине в «мертвой картотеке». В 1934 году товарные книжки образца 1933 года, так называемые купюрные, были аннулированы[303], а вместо них введены товарные книжки нового образца. Вместе с ними по всей стране был установлен и новый порядок, при котором покупатели прикреплялись к магазинам: они могли покупать товары только там, где сдали ценности.
Государство кнутом и пряником пыталось заставить скупку работать быстрее. По призыву Сталина летом 1933 года оценщики Торгсина, как и другие работники страны, перешли на сдельщину. Их зарплата стала зависеть от количества обслуженных клиентов. Нормы были напряженными: для получения максимальной зарплаты оценщик должен был обслужить 4200 или больше «сдатчиков» в месяц, то есть около 150 человек в день! Даже обслуживая порядка 100 человек в день (2400 чел. в месяц) – нагрузка немалая, – оценщик мог рассчитывать только на минимальную зарплату[304]. Сдельщина больно ударила по оценщикам периферийных мелких скупочных пунктов, где число сдатчиков ценностей было ограничено, по сути обрекая их на минимальную зарплату. В крупных же городах спешка в обслуживании клиентов в погоне за количеством была чревата ошибками. В годы карточной системы первой половины 1930-х годов не столько зарплата, сколько паек играл роль главного стимула улучшения работы. Оценщики и контролеры Торгсина получали «золотые» пайки. В паек входили торгсиновские экспортные товары, но платить за них нужно было в простых рублях по кооперативным ценам[305]. В 1933 году в Торгсине была введена дифференциация пайков: их величина стала зависеть от количества обслуженных «сдатчиков ценностей»[306].
291
Сердитые циркуляры, которые Правление Торгсина рассылало своим конторам (см., например: ЦГА РУз. Ф. 288. Оп. 1. Д. 30. Л. 59–60; Д. 39. Л. 27), подтверждают тот факт, что распоряжение правительства о сборе ценных отходов не соблюдалось.
292
См. также специальное письмо «О золоте, распыляемом при поломке», направленное всем конторам Торгсина в апреле 1932 года (ЦГА РУз. Ф. 289. Оп. 1. Д. 16а. Л. 36).
293
РГАЭ. Ф. 4433. Оп. 1. Д. 114. Л. 38. Материалы Торгсина свидетельствуют, что пробиреры не считали излишки, которые образовывались в результате несовершенства приемки драгоценных металлов, обманом населения, так как все шло государству (ЦГА РУз. Ф. 288. Оп. 1. Д. 40. Л. 258).
294
ЛОГАВ. Ф. 1154. Оп. 2. Д. 5. Л. 126–127. Кроме того, там, где не было контор Торгсина, золото и серебро на его счет скупали отделения Госбанка. О правилах скупки драгоценных металлов отделениями Госбанка «против товаров Торгсина» см. циркуляр Госбанка, принятый в декабре 1932 года (ГАСО. Ф. 1425. Оп. 1. Д. 1. Л. 26–35).
295
Предприимчивые люди, особенно в районах старательства, объезжали деревни, скупали золото, сдавали его от своего имени в Торгсин, а потом перепродавали втридорога полученные деньги Торгсина и его товары. По признанию Правления Торгсина, доходы таких частников превышали обороты некоторых торговых точек Торгсина. Вместо того чтобы ограничивать инициативу, Торгсин заключал с частными скупщиками договоры. Те обязывались ежемесячно сдавать определенную сумму ценностей. ОГПУ следило за деятельностью частных скупщиков, но по договоренности с Торгсином старалось их не трогать (РГАЭ. Ф. 4433. Оп. 1. Д. 33. Л. 25; Д. 41. Л. 20).
296
ЛОГАВ. Ф. 1154. Оп. 2. Д. 5. Л. 12. В период развертывания золотоскупки жалобы о невозможности «пропустить» всех желающих сдать золото были распространенным явлением.
297
Летом 1933 года двусменная работа была введена в 10 скупочных пунктах Ленинграда (Там же. Оп. 3. Д. 59. Л. 261).
298
Может, это был намек на то, что человеку еще предстояло побегать по инстанциям, может – указание на то, что документ был охраной, подтверждавшей права сдатчика.
299
Приняв ценности, пробирер в трех экземплярах выписывал квитанцию. Для золота и серебра были разработаны отдельные образцы квитанций. Один ее экземпляр оставался у пробирера, два других поступали для проверки к контролеру по приемке ценностей. Номер «собачки» оценщик проставлял на квитанции по приемке ценностей.
300
В 1934 году, как свидетельствуют ленинградские материалы, должность контролера была упразднена, его функции выполнял и без того загруженный работой оценщик-приемщик (ЛОГАВ. Ф. 1154. Оп. 4. Д. 110. Л. 4).
301
Данные квитанции контролер записывал в ведомость, по которой и определялось, сколько ценностей скупочный пункт принял в этот день. Записи в ведомости в конце рабочего дня должны были сверяться с приемо-сдаточными реестрами, которые ежедневно по итогам дня составлял приемщик отдельно по золоту и серебру на основе оставшихся у него копий квитанций. Затем копии приемо-сдаточного реестра, одна в мешке с драгоценностями, другая на руках у инкассатора банка, отправлялись в Госбанк. В скупочном пункте оставался один экземпляр реестра для отчетности и еще один экземпляр уходил в Правление Торгсина для статистического учета. Эта система, при которой учет скупленных ценностей велся по линии двух ведомств, Торгсина и Госбанка, важна для определения достоверности статистики Торгсина. Образец приемо-сдаточного реестра и другие формы отчетности 1932 года по приему ценностей см.: ГАСО. Ф. 1425. Оп. 1. Д. 1. Л. 33 об.
302
Видимо, потому, что по ним владельцы забирали (покупали) товар.
303
Неиспользованные книжки образца 1933 года поступили в Госбанк в Москву. Специальная Тиражная комиссия проверила их и сожгла на электростанции. Может быть, поэтому в наши дни практически невозможно найти товарные книжки Торгсина образца 1933 года. Они могли сохраниться только в том случае, если остались неиспользованными у владельцев, но так как люди сдавали за них ценности, то стремились потратить деньги Торгсина все до копейки.
304
Минимальная зарплата выплачивалась и в случае обслуживания меньшего количества сдатчиков.
305
Те, кто работал в системе Торгсина, но не получал «золотой» паек, должны были снабжаться пайками на общих с остальным населением условиях через государственные распределители. В голодные годы карточной системы «золотой» паек был главной привилегией торгсиновских работников.
306
Лучший паек в размере 12 золотых рублей полагался оценщикам при обслуживании 4,2 тыс. сдатчиков. Контролеры для получения лучшего для них пайка стоимостью 10 рублей должны были «обработать» 8,4 тыс. сдатчиков в месяц. При перевыполнении нормы оценщики и контролеры получали прибавку к зарплате. Наименьший паек стоимостью 6 золотых рублей полагался оценщикам при обслуживании 2,4 тыс. человек в месяц и меньше, а контролерам при обслуживании 275 сдатчиков в день. См.: Приемка и оценка драгоценных металлов. С. 47–49.