Золото для индустриализации. Торгсин

После пикового 1931 года импорт, а вместе с ним и дефицит торговли стали резко сокращаться. По свидетельству наркома внешней торговли Розенгольца, советские закупки промышленного оборудования за границей упали с 600 млн рублей в 1931 году до 270 млн рублей в 1932 году, а в 1933-м составили только 60 млн рублей[203]. Равновесие между экспортом и импортом было восстановлено к 1933 году, хотя реальное положительное сальдо внешней торговли в тот год было гораздо скромнее показателей опубликованной таможенной статистики: около 27 млн рублей вместо 147,5 млн рублей (табл. 4, табл. 5).

Недостаток валютных средств определил внешнеторговую и финансовую тактику СССР – продавать за наличные, покупать в кредит. Страна залезала в долговую яму. В соответствии с валютным балансом за 1926/27 год, составленным Наркомфином СССР, внешняя задолженность Страны Советов на 1 октября 1926 года составила 420,3 млн рублей[204]. К 1 октября 1927 года она выросла до 663 млн рублей, включая долгосрочный германский кредит в 180 млн рублей, полученный в конце 1927 года[205]. Львиную долю этой задолженности (66 %) представляли кредиты под импорт на нужды индустриализации. На 1 апреля 1928 года задолженность СССР иностранным фирмам и банкам выросла до 781,9 млн рублей[206]. Реальные золотовалютные ресурсы СССР в то время составляли лишь 213 млн рублей (табл. 3), они не покрывали и трети внешнего долга СССР. Это было лишь начало индустриальной гонки. Расходы на промышленный импорт быстро росли в 1929–1930 годах (табл. 4, графа 2). В апреле 1931 года СССР получил от германских банков новый большой кредит, который не смог выплатить в срок[207]. По признанию Сталина, задолженность СССР на конец 1931 года составила 1,4 млрд рублей[208]. По немецким источникам того времени, на 1 января 1933 года СССР все еще был должен Западу 1,3 млрд рублей золотом[209].

Несмотря на ненависть к капитализму, большевистское руководство не скрывало восхищения перед техническими достижениями Запада. Определенно, была вера в то, что западные технологии, освобожденные от хаоса рынка и соединенные с «преимуществами планового хозяйства», совершат чудо. Тысячи иностранных специалистов были приглашены на работу в Советский Союз. В конце 1920-х годов США были главной страной, где СССР закупал промышленное сырье, оборудование и технологии, нанимал специалистов. Гиганты советской индустрии строились по американским калькам. Однако с начала 1930-х годов закупки в США стали резко падать и к 1933 году практически прекратились[210]. Надобность в автомобилях, тракторах и другой сельскохозяйственной технике, которые в 1931 году составляли половину советского импорта из США, отпала с открытием заводов в Горьком, Харькове и Ростове-на-Дону. Резкое падение импорта из США объясняется также политическими и финансовыми причинами. До конца 1933 года у СССР и США не было дипломатических отношений. Договоры американских фирм с советским правительством были их личным делом, американцы заключали их на свой страх и риск. Сотрудничество с Германией до прихода Гитлера к власти проходило в более благоприятном политико-экономическом климате. Германское руководство, заинтересованное в сотрудничестве с СССР, благодаря которому оно обходило запреты Версальского договора, выступало гарантом советских долгов. В случае советского банкротства германским банкам полагалась компенсация от своего правительства. Получение кредитов в Германии проходило более легко, и их условия были более выгодны для СССР, чем условия кредитов частных американских фирм.