Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Личное отношение к новомирскому главреду было у Брежнева. Он лишь на шесть лет старше Твардовского, разница в возрасте уже непринципиальна. В предвоенную пору — секретарь обкома партии, войну начал бригадным комиссаром. После унификации званий в 1943 году аттестован как полковник. Для него тогда подполковник, да еще и всесоюзно знаменитый поэт — ровня.
Генерал-майором Брежнев стал на исходе 1944 года. После войны — опять партийная работа. Но, судя по интенциям, отраженным документально, военное прошлое осмыслил как важнейший этап своей биографии.
Твардовский — один из немногих поэтов, чьи стихи читал Брежнев. Литературой будущий генсек не интересовался, но помнил с военной поры «Василия Теркина». Главы «Книги про бойца» публиковали вслед за «Красной звездой» фронтовые издания. Двадцать лет спустя определяющую роль в отношении к автору сыграло то, что Твардовский — подполковник запаса, «ветеран Великой Отечественной войны». Значит, «товарищ по оружию».
В силу этих причин непросто было Суслову отстранить Твардовского от должности. Журнал «Новый мир», как тогда говорили, «центральное издание», для замены требовалась личная санкция Брежнева. Потому интрига готовилась сложная, многоэтапная.
Нападки в прессе на редакционную политику Твардовского не прекращались. И все же наиболее сильным ударом могло стать издание «Крутого маршрута» во Франкфурте-на-Майне. Гинзбург обращалась в редакцию «Нового мира», с этого начала, рукопись читал главред, не пожелавший отречься от Синявского. Остальное — вопрос интерпретации, тут специалистов хватало.
Но и посевовское издание «Крутого маршрута» не изменило ситуацию. Брежнев опять не санкционировал отстранение Твардовского от должности. Оно и понятно: не было прямых доказательств причастности главреда к несанкционированной публикации. Расследовать же инцидент вообще не планировалось. Ни председателю КГБ, ни Суслову настоящее следствие не требовалось.
Оставить инцидент без внимания Суслов тоже не мог. Если в 1957 году о посевовском издании романа Дудинцева мало кто знал из советских литераторов, то десять лет спустя «тамиздат» распространялся достаточно широко и быстро. Требовалось упредить реакцию иностранных журналистов на отсутствие санкций по отношению к автору «Крутого маршрута». Дальше — интрига КГБ. Сотрудники этого учреждения и вели работу с иностранцами, готовыми оказать помощь СССР. Не так уж мало было сочувствовавших, особенно среди европейских интеллектуалов. Итог — выпущенная издательством «Мондадори» книга и цитированная выше статья в газете итальянской компартии.
Если судить по этим публикациям, так «Посевом» словно бы и не печаталась «Хроника времен культа личности». Получилось, что некто, чуть ли не выкрав откуда-то гинзбурговскую черновую рукопись, передал ее издательству «Мондадори». Вот и появилась книга, в дальнейшем переиздававшаяся тоже без согласия автора.
Таким образом Суслов и объяснил иностранным журналистам, почему советское партийное руководство, санкционировавшее осуждение Синявского и Даниэля, игнорировало заграничные издания «Крутого маршрута». Получилось, что Гинзбург винить не в чем. Только издательство «Мондадори» виновато, да неизвестный злоумышленник, чуть ли не выкравший рукопись.
Нет оснований сомневаться: Гинзбург понимала, в какую интригу вовлечена. Потому и позволила итальянским журналистам-коммунистам взять интервью, разумеется, изначально санкционированное в Москве. Точно ли воспроизвели интервьюеры услышанное — теперь не проверить. Зато бесспорно: откажись Гинзбург от участия в сусловской интриге, поставила бы под угрозу писательскую карьеру Аксенова. Так что у матери не было выбора. Опять же, она не повредила никому.
Покладистость была оценена. В марте 1968 года журнал «Юность» опубликовал сатирическую повесть Аксенова «Затоваренная бочкотара»[78].
Как известно, эта повесть-гротеск, где высмеивались пропагандистские стереотипы, вызвала множество нареканий. Автору инкриминировали безыдейность, даже «искажение советской действительности».
Повесть не переиздавалась в СССР. Но аксеновская публикация весной 1968 года — своего рода сигнал иностранным журналистам: нет претензий к автору «Крутого маршрута» и ее сыну.
Кстати, в послесловии к полному изданию «Крутого маршрута» Гинзбург уже не сообщала о своей обиде на издательство «Мондадори». Правда, не упомянула и посевовскую инициативу. Оспорить прежнюю версию не было еще возможности.
Ну а Суслов после неудавшейся интриги начал подготовку другой. Аналогичной. При этом в советской периодике не прекращались нападки на журнал Твардовского.
78
См.: Аксенов В. Затоваренная бочкотара. Повесть с преувеличениями и сновидениями // Юность. 1968. № 3. С. 37–63.