Электронная книга - «Хейл-Стилински-Арджент (СИ)». Краткое содержание книги:
По правде говоря, Лидии - отличной матери и без пяти минут одной из самых влиятельных женщин Нью-Йорка по отчислениям на банковские счета за текущий год - не в пору стонать от его пальцев и при том скоблить ногтями итальянскую столешницу на заказ, на которой утром она будет заливать молоком кукурузные хлопья для сына.
- Да, детка, - одной рукой Стайлз стягивает штаны - ткань сползает к щиколоткам по небритым ногам, - мнет в пальцах влажную головку члена. - Лидия… Лидия…
- Он тебя услышит, - она закрывает ему рот, насаживаясь на его пальцы. - Мне нужно… мне нужно больше, - недовольно стонет Лидия, раздраженная, что его рот занят не тем, вдобавок их последний секс был без малого две недели назад.
- М-ам? Мама? Мама! - это Томас, и его растущая за раздвижными дверьми маленькая тень с любимой игрушкой в руке заставляет Лидию оттолкнуть Стайлза до того, как между створками появляется заспанное лицо сына с засохшей на щеке черточкой слюны.
- Это Скотт. Он умер, - Томас спросонья трет глаза, его пижама с «Тачками» смялась. - Спинозавры захватили нашу планету и съели его. Полностью!
- Это всего лишь плохой сон, милый, - отвечает Лидия Томасу и оборачивается к Стайлзу. - Не говори, что смотрел с ним «Мир Юрского периода», - возмущается она, и это его возбуждает. - Я отключу кабельное, - добавляет Лидия, когда Стайлз самодовольно прищуривается.
- Да ради бога, у меня подписка на Нетфликс.
- И на сайт с голыми тетями? - спрашивает Томас, зевая и показывая ровный ряд еще не выпавших молочных зубов.
- Ты что, лазил в моем ноутбуке?!
- Томас, возвращайся в кровать, - велит Лидия.
- А ты ко мне придешь? - сын прижимается к ее боку. - Три сказки, пять объятий и песенка, да?
- Бегом, - Лидия подталкивает его к двери.
- А с тобой мы завтра поговорим! - замечает Стайлз Томасу вслед. - Дети!
- Даже знать не хочу.
- Ну, потом нам все равно придется ему объяснить, откуда в мамином животе взялась его сестренка, - Стайлз целует Лидию в теплую ямку там, где челюсь встречается с шеей.
- Я пью противозачаточные, никакого второго ребенка, я говорила тебе.
- Даже если он единственный, кто спасет наш брак? - горько усмехается он. Лидия поправляет шелковый, чайного цвета лифчик, прокручивает золотую сережку.
- Но это же не я утрирую из-за твоего начальства и смотрю порно.
- Да он же наверняка всех баб, которых трахает, зовет Лидией!
- Слушай, детка. По-моему, ты забываешься. Поговорим за завтраком, когда ты вспомнишь, что я твоя жена и Питер не имеет никакого отношения к нашему браку.
- Мама! - кричит Томас. - Я жду!
Стайлз останавливает ее, притянув к себе за живот.
- Я сам. Три сказки, пять объятий и песенка, - он целует Лидию в висок. - Достань взбитые сливки и жди меня в спальне. Мы с тобой еще не закончили.
- Приподнятое настроение, Мартин?
Ровно в девять утра по ее золотому «Ролексу» Питер по-хозяйски толкает стеклянную дверь в ее кабинет в здании Эмпайр-стейт-билдинг. Он пахнет первым ароматом от Клив Кристиан, вьетнамским кофе и экокожей и блестит, как его новенькая бронированная яхта на Гудзонском причале.
- Неужто Стилински и ты снова соприкасаетесь чем-то кроме общей жилплощади?
- Кончай упражняться в остроумии и застегни рубашку, - Лидия брезгливо оценивает царапины от накладных ногтей на его шее вне его полной - после Скотта - неспособности срегенерировать. - На носу онлайн-конференция и крупная сделка с Северной Кореей, а твоя репутация и без того сплошной черный пиар. Не втягивай в это и меня.
- А я и не скрываю имен тех, с кем сплю, моя дорогая.
- Я не твоя дорогая, а твоя правая рука. В прошлом месяце вся желтая пресса трубила о секс-скандале вокруг тебя и русских моделей.
- Я тебя умоляю. Три девочки Реймонда для «Викториас Сикрет» тогда неплохо провели время в моих апартаментах в Сохо. И я отсудил у издательств двести тысяч долларов у каждого. Понапишут всякое.
- Ты омерзителен.
- У меня есть ребенок, дом и дерево в моей резиденции в Западном Голливуде. Это приятное чувство - жить для себя, попробуй как-нибудь.
- Может быть, если бы у меня не было совести, как у тебя.
- У меня есть совесть. Просто более избирательная.
- Довольно, - обрывает его Лидия. – Если у тебя нет работы, возьмись за мой отчет.
- Это за тот, что сегодня в восемь должен был лежать на моем столе?
- Вообще-то, хотела тебя предупредить, что беру отгул. Нью-Йорк-Сити-балет сегодня ставит «Щелкунчика» в Линкольн-центре. Томас ждал его с прошлого Рождества, и Стайлз еще полгода назад купил нам билеты.
- Так разве «Щелкунчика» не в предрождественскую неделю показывают?
- Смена расписания. Так ты меня отпускаешь? - Лидия проводит языком по губам. Во рту вкус помады.
- Я сплю, или ты правда просишь у меня разрешения?
- Я уйду в пять.
- Не забудь перед этим оставить отчет на моем столе, - Питер прокручивает в окольцованных золотом пальцах уже пустую кружку, - Мартин.
Нью-Йорк пыльный и шумный: громыхают отбойные молотки возле фургонов доставки, гудят машины, полицейские лепят штрафные квитанции на лобовые стекла хэтчбеков за стоянку в неположенном месте, рабочие в оранжевых жилетках перекрикиваются между собой.
Они стоят в пробке среди роя желтых такси, и в салоне пахнет, как в старом гараже.
- Я хочу позвонить Малии! - выкрикивает Томас. - Хочу позвонить Малии. Малии хочу позвонить!
- Ради всего святого, набери ей в ФейсТайме, если невтерпеж. Только недолго, иначе тебя снова будет тошнить, - Стайлз выглядывает из окна «форда» и давит запястьем на гудок.
- Это все вестибуляторный аппарат. Так начинается морская болезнь: глаза видят каюту с никуда не плывущим полом и потолком, но вестибуляторный аппарат чувствует покачивание - его не обманешь.
- Вестибулярный, - поправляет Лидия.
- Ты опять начитался всякого в интернете, креветка? - отвечает Малия. Томас вертит телефоном, и Стайлз успевает увидеть сгоревший лоб и башенку сложенных друг в друга пластиковых стульев за спиной.
- Малия! Малия! - кричит Томас. - Ты что, пиццу ешь? - он подозрительно прищуривается.
- И пью колу. Приезжай, - звук такой, словно она раскачивается на стуле. - Вы все еще закупаетесь комбикормом в том вашем веганском амбаре раз в неделю?
- Мы вышли за рамки местной китайской забегаловки с обедами навынос, детка, - важно отвечает Стайлз.
- И давно это ты перестал брать готовые макзавтраки и маффины с двойным беконом в «МакДональдс», Мистер Я Вышел За Рамки Местной Забегаловки? - насмешливо замечает Лидия.
- Да это Коффи пару раз просил меня.
- А это не он еврей? - спрашивает Малия.
- Ладно, это все тот кошмарный морковный торт без белков из «Хол Фудс», - сдается Стайлз.
- Я отдала за него сорок долларов, - недовольно говорит Лидия.
- Хорошо, что мы не банкроты.
- Что?
- Мама… - стонет Томас.
- Комбикорм, - говорит Малия.
- Где пакет? Стайлз, я же просила тебя взять пакеты! Останови машину!
Правда, потом они все-таки добираются до Линкольн-центра. У Стайлза вспотевшие подмышки, пиджак в очереди на химчистку и сын, который невозмутимо ест апельсиновый маффин против положительного теста на пищевую аллергию и вывернутый после авто желудок.
========== о трудностях брака и сербском сыре в масле ==========
- Да отсюда ничегошеньки не видно же, - заводит очередную шарманку Томас, вытягивая стянутую красной бабочкой шею над лысеющим затылком в кресле напротив. Они сидят на балконе второго яруса в душном зале Метрополитен-опера, отец с двумя дочками возле увлеченно обсуждает либретто.
- Томас, - Лидии нужен один взгляд, чтобы сын стал, как солдат в почетном карауле, но скоро его натянутая спина, так и не вылепленная годом верховой езды, предсказуемо сгорбливается, и он снова начинает ерзать.
- Томас.
- Он прав, у этих мест функционал тот же, что и у последнего ряда в кинотеатре, если ты понимаешь, о чем я, - отвечает Стайлз. Он не говорит, что отдал за билеты половину своей зарплаты, которую приносят ему кресло босса и документы о регистрации ИП. Он молчит, что ужался в техобслуживании на эти полгода - нью-йоркское метро не такое забитое и не воняет только резиной и луковыми кольцами, многие жуют жвачку со вкусом жвачки и пахнут дезодорантом.