Реактор. Черная быль

Отказаться от такого предложения было бы невежливым, и гости согласились. Ложечкой не обошлось, плов восхитительный и отведали его с удовольствием. Тепло попрощались с хозяином и отправились на предстоящее совещание.

Косыгин выступал с докладом. Предупрежденный протокольной службой, что Косыгин воду не признает и пьет только молоко, официант из правительственной группы обслуживания поставил на трибуну высокий хрустальный стакан, наполненный молоком, специально привезенным из ближайшего к городу колхоза. Доклад, к удивлению всех собравшихся, длился совсем недолго. Искушенным в произнесении всевозможных речей руководителям республики даже показалось, что предсовмина доклад, что называется, скомкал.

Сойдя с трибуны, Косыгин не занял свое место в президиуме, а поспешил в комнату отдыха, где тотчас, и довольно надолго, заперся в уборной – курдючное баранье сало, на котором готовил плов гостеприимный Ирмат, вступило в реакцию с молоком, приведя желудок сановного гостя в полнейшее расстройство. Напуганные происходящим организаторы немедленно вызвали врача.

Врач, циник, как и все медики, осмотрев царственного пациента, дал ему таблетки и, оставшись наедине с местным распорядителем, озвучил легкомысленный, без всякого почтения к сановной особе, диагноз: «Просрется и забудет, не хрен было после плова молоко пить».

Не тут-то было. Отказавшись от участия в торжественном ужине, Косыгин распорядился: «Разберитесь в происшедшем и виновных накажите».

Местные партийцы долго чесали голову, недоумевая, кого и за что следует наказывать. Молоко проверяли, оно было качественным, за предложенный плов с простого автобусного водителя Тешабаева тоже не спросишь, к тому же у Щербицкого с желудком все в порядке. Но Сам Лично председатель Правительства страны приказал наказать виновных. В итоге приняли «мудрое» решение – освободили от занимаемой должности начальника ташкентской городской ГАИ, «как не обеспечившего беспрепятственный проезд правительственного кортежа». Не зря же говорят на Востоке: «Если хозяин требует у ретивого слуги принести тюбетейку, он ее вместе с головой тащит».

Узнав о том, что вылетел с работы ни в чем неповинный городской гаишник, Щербицкий только укоризненно головой покачал. Косыгин же, напротив, по достоинству оценил способность узбекских товарищей «мыслить глубоко».