Игры судьбы

— Твои глаза. — лектор иронично поднимает бровь. — Но сейчас не об этом. Если серьёзно, то я могу договориться, чтобы тебя пропустили в общежитие. Думаю, милая вахтёрша озарится моим обаянием и магнетическими глазами.

— Уверена, что этого не случится, потому что на выходных дежурит Борис Сергеевич. А он, знаешь ли, не по мужчинам. — перед глазами всплывает образ семидесятилетнего вахтёра, вечно недовольного и возмущающегося, и я невольно прыскаю, представив себе картину, как Довлатов пытается очаровать его.

— Ты плюёшься, Суворова. — мужчина усмехается и машинально дотрагивается до своей щеки.

— Ничего, я не заразная. Да и ты как раз освежился.

— Да, я прям почувствовал волну морского бриза. — на его лице на мгновение отражается странная улыбка. — Ты сказала, что на входе сидит Борис Сергеевич, ведь так?

— Ведь так. Вы знакомы с ним?

— Даже лучше, чем ты можешь себе представить.

— Данная фраза звучит очень подозрительно. — сощуриваюсь, пытаясь угадать мысленный поток преподавателя, и, конечно же, у меня это не получается.

— Когда я учился на первом курсе, решил поселиться в общаге. А этот самый Борис умудрялся сидеть на вахте чуть ли не каждый день. Никого не любил Сергеевич, хоть убей. И в одно сентябрьяское утро появился мальчик, к которому он стал хорошо относиться, как своему сыну или как к хорошему другу, всем на удивление. Так вот. Этим мальчиком оказался, к сожалению, не я. — торжественно заканчивает свою речь Довлатов.

— Очень увлекательная история, конечно. Но при чём тут это?

— Да ни при чём, просто решил рассказать, как его внук к нам в общагу заселялся.

— Эта информация очень ценна для меня, тут не поспоришь. — согласно киваю головой.

— Вот и я о том же. Но, если тебе интересно, Борис не любил меня, причём больше всех. И было за что, правда. Ты бы видела, какая же у нас неразрывная и непонимающая связь образовалась, эх. — почти мечтательно произносит лектор, откидываясь на сиденье. — Я это к тому говорю, что лучше мне не попадаться ему на глаза, пусть и прошло столько времени.

— Даже не верится, что, будучи студентом, ты мог обидеть человека старше себя. — оценивающе осматриваю преподавателя.

— Его обидели собственные принципы и мизерная зарплата. А я… — Дмитрий на секунду задумывается. — Ах, да, пожалуй, и я тоже.

Не знаю, почему, но я начинаю улыбаться. Если и сейчас Довлатов довольно едкий, то каким он был в студенческие годы несложно догадаться.

— Не улыбайся без причины, а то я подумаю, что ты немного не в себе. — лектор заводит машину, и мы отъезжам от общежития.

— Куда мы едем? — озадаченно спрашиваю и зачем-то смотрю по сторонам.

— Ко мне домой. Не оставлю же я тебя ночевать на улице с кучей цветов.

— Нет, подожди, это как-то… Слишком. — обескураженность вместе с растерянностью заполняют голову.

— А, по-моему, мы уже давно перешли грань этого слова. У тебя разве есть идеи получше?

— Нет. — говорю с заминкой, рассматривая свои руки.