Электронная книга - «Назад в прошлое. Между строк (СИ)». Краткое содержание книги:
Она механически потянулась к ней, но Бен отодвинул ее подальше:
— Погоди. Сначала расскажи мне все.
Сел на пол возле нее и пристально уставился в глаза:
— Мне, правда, нужно знать.
Элизабет помедлила. Почертила неясные узоры на ковре, раздумывая. И, решившись, набрала в легкие побольше воздуха.
Не зная с чего начать, перескакивая с одного на другое, она постаралась рассказать Бену обо всем. Сама не зная, почему — то ли от его неожиданного беспокойства и участия, то ли от твердости в его голосе и серьезности в глазах. Хотя нет, не совсем все, конечно. Кое-что она все же утаила. Едва обмолвилась про медальон. Сказала, что это старинный артефакт, и для нее очень почетно его носить. А как же ее обмороки?.. Обмороки… обычное дело — неудивительно при такой нагрузке с этими пергаментами — расшифровка рун и т.д. и т.п. — тем более учитывая, что спит она от силы часа два в сутки, разумеется, она чувствует усталость и слабость, — ничего сверхъестественного.
Элизабет постаралась сохранять невинный вид, и дабы отвлечь Бена от темы обмороков, начала рассказывать, что ей удалось выяснить о жизни Рейвенкло. К ее удивлению, Бен с интересом выслушал о Ровене все. Он был идеальным слушателем. Не перебивал, ловил все ее интонации, кивал с пониманием.
Какое-то время Бен еще задумчиво молчал, когда она закончила рассказывать и остановилась перевести дух. Элизабет с облегчением выдохнула. Это было потрясающее чувство — наконец-то поделиться с кем–то грузом, который она носила в себе не первый месяц.
— Значит, теперь тебе нужно попасть в Годрикову Лощину? — уточнил Бен.
Лизз кивнула:
— Да. Это странно и, возможно, очень глупо, но мне кажется, что там я найду что–то ценное. А если и нет, то хотя бы почувствую атмосферу того, что происходило… Если бы ты видел, что она пишет в своих записях. Столько мыслей, столько событий… Я хочу понять ее глубже. Хочу разобраться.
— Ты говоришь так, словно она все еще жива, — заметил Бен. И Лизз развернулась к нему.
— Ну разумеется, она была живым человеком. В этом-то и дело! Она существовала на самом деле, понимаешь? Если бы ты только знал…
На секунду Элизабет заставила себя замолчать. Она хотела сказать, «если бы ты только видел, какой она была». И поняла, что только она может знать, какой была Ровена — потому что видела ее, в снах, в возникающих постоянно вокруг нее видениях. Ее присутствие было повсюду. Но навряд ли Бен сможет это понять.
— Я поеду с тобой, если захочешь, — вдруг как бы между прочим произнес Бредли.
И пояснил на недоумевающий взгляд Лизз:
— Ну, в Годрикову Лощину. Я поеду с тобой для поддержки…
— Да, было бы здорово, — пожала она плечом, не особо веря, что это возможно. Они с Бредли не были близкими друзьями, чтобы вместе выбираться за город и проводить каникулы. Проще было согласиться сейчас из вежливости, надеясь, что Бен сам забудет об этом бредовом предложении. — Время покажет…
Они помолчали. Бен жевал цветные Берти Боттс, протянул пачку и ей.
Но Элизабет мотнула головой:
— Нет, ты обещал показать, что в бутылке.
— Ну… — Бредли немного замялся и улыбнулся. — Честно сказать, я наугад стащил все это из кухни, так что надеюсь, что там огневиски.
— Что?.. — Элизабет поперхнулась шоколадной лягушкой, которую успела вытянуть из общей массы сладостей. — Говорят, один глоток неразбавленного огневиски может убить единорога.
— Я надеялся, что это немного взбодрит тебя после обморока, — улыбнулся Бен. — Если не убьет.
— И когда ты только успел добраться до кухни? Эрни и Седрик в начале года в лепешку расшиблись, чтобы узнать туда пароль, — хихикнула Лизз и потянулась к бутылке.
С опаской заглянула внутрь, потянула носом — запах был немного резкий.
А затем, как заядлый пират, приложилась к горлышку и сделала большой глоток.
Горло вмиг обожгло настолько, что перехватило дыхание. Элизабет в отчаянье замахала руками, не в силах что-либо произнести. И схватив яблоко с тарелки, быстро надкусила, пытаясь заесть горечь спиртного.
Бен лишь рассмеялся, но последовал ее примеру, и они на пару захрустели сочными яблоками.
Лиззи облегченно выдохнула, ощущая растекающееся во всем теле тепло от огневиски. Похоже, только сейчас она смогла по–настоящему расслабиться. Она поудобнее устроилась у камина, стащила плед с дивана и завернулась в него. Было в этом что–то необычное — полуночный пикник у камина на полу. С Бредли.
Она кинула на Бена быстрый взгляд:
— Ты, наверное, теперь думаешь, что я чокнутая, ну после всего того, что узнал…
— Нет, — просто ответил он. Сделал глоток из бутылки. Лиззи восхитилась, как он может это пить.
— В детстве я тоже так делал, — продолжил Бен, глядя на огонь, — убегал ото всех. Зарывался в книги, в собственные фантазии. Но в итоге пришел к мысли, что это не помогает. Проблемы все равно остаются, сколько ни убегай. Это не выход, Лиззи.
— Советы по жизни от Бена Бредли, — усмехнулась она, — что–то из того, о чем вещают магловские проповедники — «никто тебя не полюбит, пока ты сам себя не полюбишь»?..
— Мама просто говорила: никто тебя не полюбит, — возразил Бен.
Элизабет закатила глаза:
— Просто расскажи мне о своем детстве, Бен.
Он с напускным безразличием пожал плечами:
— Да нечего рассказывать.
— Ну нет, так ты не отделаешься, — Элизабет выдернула бутылку из его рук, и под удивленным взглядом Бредли сделала еще один глоток — поменьше. На этот раз было лучше — жгло все так же, но, по крайней мере, она была готова к этому.
— Я же рассказала тебе все, — вернула она бутылку, — теперь у тебя есть, чем меня шантажировать, дай мне что–то взамен.
Раз уж они тут, неплохо было бы поболтать, подумалось ей. Мысли ее текли вязкой теплой патокой — лениво–расслабленно и приятно.
— Иногда мне кажется, что у меня было самое лучшее детство на свете, — тихо произнес Бен, улыбаясь краешком губ и задумчиво вертя в руках зеленый орешек Берти Боттс. — Наверное, так и было. У моих родителей был большой дом. Они часто устраивали вечеринки и балы. И я до сих пор люблю танцевать, — кинул он насмешливый взгляд в ее сторону. — Родители, и правда, были очень хорошими людьми. Все любили их. Мама присматривала за домом, отец работал в Министерстве. И в свое время они неплохо проявили себя в войне против Сама-Знаешь-Кого. У отца остался с тех времен старый запал, и, наверное, поэтому он увлекался охотой. Часто брал меня с собой. И поверь, каждый раз я ждал этого события с нетерпением. Там были только я и он — мужская компания, мужские разговоры, — Бен усмехнулся. — Виски, кстати, тоже он меня научил пить…
Элизабет улыбнулась. Снова воцарилось молчание.
Бен кинул Берти Боттс обратно к сладостям:
— В этом году будет ровно пять лет со дня его смерти.
— О… — Элизабет резко обернулась к нему и уставилась не моргая. — Бен… Мне очень жаль, — выдавила она.
Он лишь пожал плечом. Но Элизабет казалось, что все это задевает его куда глубже, чем он показывает. Вечер явно омрачился. Она прикусила губу, уже жалея, что вообще начала его расспрашивать. Потерять отца. Она не могла сказать наверняка, что чувствует человек, переживший это. Но ей очень хотелось сделать что-нибудь, чтобы Бену стало лучше. Она нерешительно потянулась к его руке, лежащей на ковре рядом с ее, но Бен повернулся, заметив, что она на него неотрывно смотрит. Коротко улыбнулся.
— Не стоит меня жалеть.
— А я не жалею, — быстро мотнула головой Элизабет, незаметно отодвигая руку обратно. Ее слегка смущал его прямой взгляд, глаза Бена были непроницаемы — ни боли, ни грусти о прошедшем. Элизабет и подумать не могла, что он за человек и что ему пришлось пережить. Но узнав о его детстве, он стал ей ближе? Понятнее?
— Я просто стала лучше понимать, откуда все эти твои шуточки и вечная маска иронии, — высказала она мысль вслух.