Давай перевернём Вселенную (СИ)
- Автор: Колотилина Октавия
- Язык: русский
- Жанр: Прочее фэнтези
Электронная книга - «Давай перевернём Вселенную (СИ)». Краткое содержание книги:
Но он держался от дам на расстоянии. После смерти жены случилось несколько беспорядочных связей, а потом романы заводить расхотелось: надо было поддерживать моральный облик главы касты, блогеры всегда ждут случая раздуть скандал. Затем выбрали на должность в Совете, тут шага не ступишь без огласки. К тому же Тина подрастала – как ей внушить вечные ценности, если не собственным примером? Воздыхательницы оставались ни с чем.
Однако вызвать тёплые чувства у инопланетного непостижимого существа – такое с Тираликом в первый раз…
Стоп. Влюбилась-то Аника, а Грейн-то её, получается, выдала? Вдруг робот за бестактность сотворит с пленницей какую-нибудь страшную вещь? Что там говорилось насчёт «мучительной казни», насчёт палача, который «неизвестно, когда придёт – через год или в следующее мгновение»?
По коммуникатору она не отвечала. На сообщение: «Эй, а проводить в комнату? Я же не доберусь!» – никакой реакции.
Вздохнув, Тиралик собрал инструменты, надвинул обратно кожух на так и не отлаженный агрегат да поплёлся мимо длинных рядов темпоральных блоков, гадая, что ждёт за дверьми. Там с равной вероятность могла оказаться и консольная, и Око Гармонии: в ТАРДИС помещения частенько менялись местами. Доктор и Аника держали с кораблём безмолвную связь, договаривались как-то; даже землянка Клара умудрялась передавать ему мысленные приказы.
А что делать представителю расы, напрочь лишённой телепатии? Молиться?
За дверьми по-прежнему был длинный коридор. Тиралик пошёл по нему наугад, шепча просьбы «указать верный путь», «не губить» и понимая, что слова вряд ли подействуют. Считать ответвления было бесполезно, они могли появляться спонтанно и вести куда угодно.
Оставалось идти прямо. Попадётся под ноги лестница – забираться наверх, тупик – сидеть и ждать, когда в нём образуется дверь. Пока ход вёл, не сворачивая, топать, ведь слишком страшно задержаться и перевести дух.
Открылся очередной гексагональный люк, оттуда знакомо пахнуло: чай и лёгкий парфюм Клары. Консольная?! Просторный двухуровневый зал, у входа притулилась старая школьная доска с записями мелом. Рано радоваться, таких комнат у ТАРДИС в запасе – несчётное количество, называются «эхо-консольные». Тиралик забрался под мостик и сел на перевёрнутый ящик, прикрыв глаза и восстанавливая дыхание.
По ячеистому полу над головой прозвенели шаги – лёгкие, летящие – так ходит только Доктор, который всегда удивлял несоответствием между почтенным обликом и юношескими, порывистыми движениями. Раздался скрипучий голос:
– Вы так и не нашли друида?
– Он никому не показывается, на послания через фонари не отвечает, – оправдывалась Аника. – Грейн однажды видела его мельком, раздвигая стену коридора, фигуру какую-то в зелёном балахоне, но та сразу скрылась…
Послышался ироничный смешок, Доктор заметил:
– Подумай сама, не мне же его искать? Получится крайне невежливо, как вламываться в дом старушки, которая не любит гостей, вытаскивать её из шкафа и требовать, чтобы накормила ужином. Да и переходник ваш слабоват, девять потоков – очень мало, Аника. Если даже он переключается между командами по девять девочек со скоростью в полсекунды – ему не справиться и с тысячью, а у нас пятнадцать тысяч воздействующих должны работать как единый механизм.
В ответ робот вздохнула:
– Задача не имеет решения.
– На самом деле – имеет. У Тиралика многопоточное мышление, это свойство Повелителей Времени, аномалия, передавшаяся в искажённой реальности иллинойцу. Возможно, удастся расширить его способности.
Доктор взял драматическую паузу. Не вытерпев, Аника спросила:
– Как?
Послышался щелчок пальцев.
– Вортекс.
– Неизмеримый Разлом?! – Аника прошептала в ужасе: – Это же убьёт любого, кто не галлифреец! Или сведёт с ума.
– Да, а ещё может случиться флюктуативное изменение. Иногда бывает. Где-то одна миллионная шанса, что случится.
Тиралик поднялся, пригибаясь, вылез из-под мостика и взбежал по лестнице; девочка ахнула, прикрыла рот. Сказал:
– Я согласен. Показывайте свой Неизмеримый Разлом.
Доктор, сцепив руки на груди, покосился с недовольством:
– Он согласен! Я ещё сам не согласен, так что остынь.
– Вы обещали вернуть мою расу. – Тиралик вскинулся, посмотрел упрямо. – Если есть доля шанса, что получится – давайте пробовать. Не вижу другой причины здесь торчать.
Галлифреец рассмеялся и тыкнул рогулькой из пальцев:
– Отличный настрой! Молодец. Только ты не понимаешь: заглянув в Неизмеримый Разлом, можно вовсе остаться без разума, или погрузится в вечное страдание, которое не остановишь, потому что зациклено в петлю.
Тиралик сглотнул, опустил глаза:
– Я и так в нём.
– О, всегда есть куда расти, знаешь ли!
– Если я не пойду на это – вы подберёте кого-то другого?
– К сожалению, больше некого.
Всё ясно: вот она, «сковородка», о которой говорил Доктор. Смерть, безумие – или спасение Небесных Палат.
Почему-то вспомнилось щёлканье ножниц Наткинсона в палисаднике; Тина смотрит вызывающе, выставив тонкий фамильный нос, на уложенных с гроздью винограда волосах едва держится вуалетка…
Впереди растёт лазоревый Купол, между башнями петляют вечные ленты пробок. С раскиданных вокруг города островков поднимаются разноцветные лодки, длинные, перегруженные лепными украшениями и драпировками, и совсем простые, маленькие, клерков или рабочих…
Через стены ресторана «Островков» просвечивает зелёное небо Неклиды, исчерченное гондолами, а ниже простирается лес вычурных башенок, шпилей с вензелями, балконов. Пахнет руколой, грибами, слышится звон колокольчиков, дальний переливчатый свист к службе…
Ушло, исчезло, и никогда не будет. Или будет?!
Тиралик выпрямился. С трудом разжав губы от подступившей горечи, произнёс:
– Моя жизнь – ничто без Палат. Я готов.
Доктор покачал головой, нахмурился. Тут Аника заговорила горячо, с ужасом глядя то на одного, то на другого:
– Подождите, мы ещё не все варианты просчитали, нет ли какой тренировки для этих способностей, другого пути? Доктор!
– Просчитывай, – согласился тот. – Буду рад, если найдёшь.
Второй нижний ярус, Ездовая улица Глубинного города. Центр её занят столиками, за которыми жуют и смеются, а слева и справа тянутся бессчётные лотки, владельцы которых зазывают попробовать «неповторимые деликатесы»: ризотто, шашлычки на шпажках, пиццу со всевозможными начинками. В огромном чане дымятся стручки фасоли, квадратики лука и орешки для пасты, смесь посыпают тёртым сыром. Мускулистый повар так быстро орудует двумя ножами, что рук не видно: мелко рубит мясо и листики базилика, складывает на горячую булочку, разрезанную вдоль.
Стоит чад, уличная вытяжка не справляется; в нём бродят дразнящие запахи жареных колбасок и подпекающихся на гриле овощей. Тиралик подходит к знакомому лотку. Кулинар Кавираси улыбается во все жёлтые зубы, предлагает «драгоценному мастеру» скидку на «Коктейль из живых морепродуктов».
Вытаскивает из мутной воды маленького осьминога, тот обхватывает щупальцами грубые пальцы. Кавираси привычным движением встряхивает кисть, чтобы присоски отпали. В глубокой сковороде уже кипит бульон со специями и зеленью, лежат мидии.
Осьминог чувствует жар, щупальца беспокойно извиваются, морская тварь словно знает, что сейчас будет. Продукт бережно опускают в сковороду – тот не хочет, цепляется за края, но его поправляют, заталкивают.
Через несколько секунд повар вынимает, даёт отдохнуть – «пугает» осьминога, чтобы не был резиновым. Щупальца загибаются, присоски разбухают, но голова ещё жива, умные страдальческие глаза открыты. Сейчас его снова окунут и вынут.
И тут Тиралик пересчитывает щупальца: девять.
Он сел на кровати в холодном поту, сердце выпрыгивало из груди. Отдышался, лёг снова. Приснится же.
Розовое небо, которое вблизи крошечного солнца меняет оттенок на голубой. Песок и редкие камни, красная скала вдалеке похожа на стопку лепёшек у жадного пекаря – каждая следующая лепёшка меньше предыдущей. Ни одного следа: здесь не бегали ящерицы, не взрывали грунт дождевые потоки, ветер не вытачивал каменных замков, вся планета окутана дряхлой пылью, словно комод старой донны. И тем удивительнее среди равнины заметить шесть статуй: воздетые руки, струящиеся светло-лиловые плащи с высокими воротниками – разреженная атмосфера щадит краски.