Самые громкие преступления XXI века в России

А еще раньше начальник отдела Ространснадзора вызвал своего подчиненного — инспектора Владислава Семенова — и сказал ему, что надо провести предлицензионную проверку теплохода «Булгария» «в самые короткие сроки и заключение должно быть положительным». Несмотря на вялые попытки возразить, заключение было сочинено не выходя из кабинета.

Удалось Инякиной найти общий язык и со старшим экспертом Камского филиала Российского речного регистра Яковом Ивашовым. Он одним росчерком пера разрешил эксплуатацию «Булгарии» в текущем, 2011 году, выдав хлипкому суденышку пропуск на долгое плавание по волжским просторам.

Если бы люди, которые в тот день заходили на палубу этого обреченного на катастрофу теплохода, знали хоть малую часть правды о «Булгарии», вряд ли нашлись бы добровольные самоубийцы. Да и экипаж, от которого изрядно несло спиртным, наверняка знал, что рискуют каждый раз, выходя в плавание. Может, только алкоголь и делал их такими беззаботными. Это как раз к таким случаям народ придумал поговорку: «Пьяному море по колено».

Итак, все экскурсии закончились, и после ночи в Болгаре предстоял путь домой — обратно в Казань. То трагическое утро 10 июля выдалось ветреным. Волны бродили по речной глади, волновали ее, предвещая шторм. «Булгария» отходила от причала города Болгар.

То трагическое утро 10 июля выдалось ветреным. Волны бродили по речной глади, волновали ее, предвещая шторм.

Валерий и Людмила стояли на палубе вместе с детьми. Мужчина заметил, что судно вроде бы кренится на правый борт. Опять попытался заговорить об этом с матросами, но те отмахивались — обычное дело, отойдем подальше от берега, там выровняемся. Их, как заметил Валерий, вообще ничего не беспокоило — ни то, что в каютах иллюминаторы не закрываются, ни то, что путь назад займет больше времени, чем ожидалось, — пассажирам уже сказали, что в Казани они будут не в семь вечера, как планировалось, а не раньше девяти. А почему позже — не объясняли. Ну не скажешь ведь пассажирам, что, кроме всего прочего безобразия, из строя окончательно вышел тот самый левый двигатель, на котором сэкономила хозяйка.

Между тем погода все ухудшалась — начался дождь. Казавшиеся большими волны перешли в штормовые. Теплоход обреченно плыл все дальше вглубь Куйбышевского водохранилища и все ближе к своей погибели. И хотя берега казались близкими, до них на самом деле было уже далеко — не менее трех километров. Вскоре вовсе заштормило. Многие стали спускаться в каюты, чтобы там провести остаток «незабываемого путешествия». Что ж, в такую погоду самое время поспать, набраться сил во сне.

Тут как раз детей позвали в музыкальный салон — там для них устроили представление. Звуки веселой музыки разнеслись над качающимся старым судном, над бушующими волжскими волнами, разгоняя тоску и печаль.

— С музыкой тонуть веселее! — опять сострил кто-то из студентов.

Галочка и Славик тоже попросились в салон, куда побежали почти все ребятишки, что были на борту. Людмила отвела их туда и вернулась к мужу. В каюту спускаться не хотелось. Что там делать? Тесно и скучно. Супруги решили остаться на палубе, в числе немногих понаблюдать за разыгравшейся речной стихией. Тем более что козырек палубы закрывал от дождя и ветра.

Было примерно половина второго часа пополудни, когда среди пассажиров возникло беспокойство. Крен на правый борт все усиливался, становился угрожающим. Вдруг кто-то снизу крикнул: «Вода в иллюминаторы льется! Где капитан? Куда он смотрит?»

Вдруг все сразу забегали, заметались. Теперь уже кричали, что вода в трюме, что теплоход тонет. Валерий и Людмила бросились к музыкальному салону, туда, где были их дети. Но к нему было невозможно пробраться — обезумевшие родители всех детей, плывущих на судне, рвались в ту же сторону, и возникла давка. И тут стало ясно, что теплоход переворачивается.