Слепые идут в Ад [litres]

– Дорого бы я дал, чтобы узнать, кто его этому научил. – сказал Эйб.

Я развел руками и пошел седлать мула.

На исходе третьего дня мы достигли небесных ворот Паданга. Серые клочья облаков плыли над пропастями ниже нашей дороги. Воздух был разрежен и сух, все чувствовали себя отвратительно, то и дело у кого-нибудь начинала идти носом кровь, болела голова.

Как обычно удивлял один Шлиссенджер, который с каждым метром вверх становился все бодрее и бодрее. Он прыгал по камням, понукал мулов и издевался над лордом Карриганом, старавшимся не показывать, как его ведет из стороны в сторону. Хайдеггер тоже не обнаруживал ни усталость, ни страха. Минутами казалось, что только его авторитет удерживает наших рабочих-тибетцев от открытого бунта и отказа следовать дальше. По временам они начинали что-то возбужденно кричать на своем гортанном языке, но смолкали, чуть только кто-нибудь из нас оборачивался к ним.

– Чего все так боятся? – нервно передернул плечами Лабриман. – Ведь это же монастырь… монахи…

– Монахи-и. – презрительно протянул Эйб, расстегивая кобуру и оставляя ее в таком положении. – Вы что в Монте-Кассино или у дверей Оптиной Пустыни? Тут вас съедят живьем и не подавятся, а потом опять вроде как монахи.

Секретарь побледнел и отъехал от нас. Мы приближались к нижним окованным медью воронам монастыря. Как видно, нас давно ждали, и навстречу к нам вышли двое братьев в черных шелковых зенах, накинутых поверх обычных монашеских плащей оранжевого цвета. Их лица выражали надменность и неприязнь. Видно было, что наше появление под стенами обители не доставило им радости.

– Здесь не буддийский монастырь и мы не даем приют путникам. – презрительно заявил один из них по-французски, в ответ на наше приветствие.

Это был молодой китаец с очень тонкими аристократическими чертами лица и неприятной мертвой улыбкой на бесцветных губах. Его товарищ, тибетец, выглядел менее неприступно.

– Мы готовы заплатить вам за ночлег и корм для животным "белыми деньгами". – обратился к нему через переводчика Карриган.

В Тибете, где все и вся принято получать на обмен, обычные деньги ценятся очень высоко и, видимо, лорд был уверен, что его предложение произведет должное впечатление.

– Белыми деньгами? – усмехнулся китаец. – Почему не белыми костями?

Он повернул к нам руку ладонью вперед, как бы отстраняя наше предложение. Но в глазам у его товарища мелькнул алчный огонек, он что-то быстро заговорил на местном диалекте, обращаясь к китайцу, и все время почтительно кивая ему головой.