Слепые идут в Ад [litres]

Перед монахом на земле лежало чье-то тело. При слабом освещении я не сразу заметил, что мертвец одет в защитную куртку и брюки военного образца. Почему мне сразу же пришло в голову, что второй участник ночной мистерии – покойник? Может быть, особое окостенение, заметное в его фигуре? Или неестественно серый даже в полутьме цвет лица? Не знаю. Вот уже неделю, с самого исчезновения Айзека, нервы мои были натянуты до предела, и, как лошадь шарахается и храпит, чуя мертвечину, я скорее всего почувствовал, что человек, лежащий на полу – не живой.

Руки и ноги мертвеца были разведены в стороны, между ними по земле едва тлеющими угольками были обозначены контуры, образующие в плане большую пятиконечную звезду. Я вздрогнул, где-то что-то подобное мне уже показывали…

Китаец кончил петь, встал и медленно закружился по тесной комнатке вокруг трупа, как бы вальсируя сам с собой. Теперь он монотонно повторял какую-то фразу. Вероятно, заклинание или, как предпочитали выражаться наши профессора-тибетологи, священную формулу. Па, которые проделывал молодой маг, выписывая ногами на земле геометрические фигуры и поворачиваясь на одной ступне то вправо, то влево, изумили бы даже взыскательного балетмейстера из русской эмигрантской труппы. Не смотря на эти упражнения, к моему удивлению, у него с лица не катился градом пот, дыхание не сбилось, только щеки чуть порозовели, и в глазах появился нездоровый блеск.

Вдруг Тхас-Янг остановился на месте и одним прыжком оседлал труп, мгновение – и китаец уже лежал, плотно прижимаясь к нему всем телом. Я слышал, как маг продолжал лихорадочно повторять священную формулу, все приближая и приближая свой рот к полуоткрытым посиневшим губам мертвеца. Наконец, он жадно припал к ним в жарком поцелуе и так затих. В эту минуту я заметил, как правая нога трупа чуть дернулась. Мертвец шевелился. С каждой секундой это становилось все явственнее. Тхас-Янг вцепился в него, как клещ и не выпускал ни на минуту.

Движения шли по телу мертвеца резкими рывками, труп встряхивало, как будто по нему ударяло электрическим током. Вдруг он встал, словно его потянуло вперед магнитом. Глаза его были открыты, в них появился злобный осмысленный взгляд. Он сделал один прыжок вправо, затем второй и заскакал по комнате в бешенной пляске, стараясь скинуть с себя непрошеного наездника. Тхас-Янг держался из последних сил, ни на секунду не отрываясь от губ мертвеца. Справиться ему, как видно, было не легко. Его противник был рослым и довольно крепким мужчиной.

На мгновение лицо мертвеца, отчасти загороженное от меня головой китайца, промелькнуло совсем близко от окна. Посеревшее и осунувшееся, оно еще не было тронуто тлением, и в его искаженных ненавистью чертах я даже при неверном свете сразу узнал лицо Кьюбита, ставшее теперь еще более негроидным.