Слепые идут в Ад [litres]

Эйб хмыкнул.

– В отличие от вас я знаю, чья это игра, и умею навязать свою. – он снова развернулся ко мне, с интересом наблюдая за моей реакцией.

– Ну и по какому же праву? – рисовка Шлиссенджера меня разозлила. – По праву сильного? Да, вы сильный…

– Я не сильный, я умный. – потянулся Эйб. – А вы не глупее меня. Просто я больше видел, меня больше били, и мне не так легко полоскать мозги, как вам. Если хотите выбраться отсюда, ничего не бойтесь и никому не верьте.

– И вам тоже? – ядовито осведомился я.

– В первую очередь. – кривая улыбка скользнула по его губам. – Это я сейчас при воспоминании об Айзеке разжалобился, а в дальнейшем у меня могут быть в отношении вас свои планы. Так что выбирайтесь сами!

– Послушайте, – сказал я, садясь, – Вы вытянули меня из пропасти. Вы знаете обо мне, что я бывший офицер, и молчите. Нельзя же никому не доверять.

– Нельзя доверять неизвестно кому. – отрезал Эйб. – Что вы обо мне знаете? Я спасал Айзека, а не вас. Возможно мне просто выгодно молчать о вашем прошлом, чтоб потом вас шантажировать.

– Зачем? – похолодел я.

– Чтобы заставить делать то, что мне нужно, или просто из садистских побуждений. Вы немец, я – еврей. Почему я должен вас любить?

Я почему-то ему не поверил и прямо об этом сказал.

– Вы – занятный человек. – Шлиссенджер закрыл лицо ладонью и зашелся тихим смехом. – Нет, вот, пожалуй, именно вас я не буду шантажировать. Хватит с меня и остальной нашей гоп-кампании. – он легко вскочил и высунул голову из палатки. – Этот Рампа опять без меня разжигает костер! Что за наказание!

Шлиссенджер исчез за пологом, оставив меня в полном недоумении.

Весь день мы шли, по крутой, местами очень опасной дороге вверх. Лощины, укрытые ослепительными снегами, казались твердой землей. Проводники роптали: так близко к обители черных братьев нолджорпа никто еще не подбирался. Они боялись, и этот страх неведомым путем передавался животным. Мулы стали еще упрямее и пугливей, двое из них сорвались вниз, вместе с поклажей, когда мы переходили через мост.

Кто и по какой причине назвал эту шаткую веревочную переправу мостом, было неясно. Пришлось сначала на руках перенести всю поклажу, причем самые отчаянные и выносливые, вроде Шлиссенджера, Томсона и Кларка, и самые бесправные, вроде меня и местных рабочих, сделали по несколько ходок. Потом взялись за животных, которых тоже пришлось тащить чуть ли не у себя на шее.

Обоих мулов упустил Лабриман, поленившийся разгрузить с них всю поклажу. Гневу сэра Карригана не было границ, он чуть не отправил своего несчастного секретаря вслед за животными.

Отдышавшись и снова навьючив мулов, мы продолжали путь. Настороженность проводников постепенно овладела всеми. Лорд Карриган ехал, держа наготове свой допотопный пистолет и медленно поворачивая из стороны в сторону всклокоченную птичью голову. Ярослав Всеволодович Германн предался суетливому беспокойству.

– Вот видите те кусты на горизонте? Это они. Они за нами следят.