Даркут. Великий перелом

Амрак бросил уголек в огонь. Они расстелили остатки шкур и улеглись спать.

Из кустов выполз степной ракоскорпион и пополз к трупу девушки с коричневыми волосами.

Пленная душа

Наступила осень, и дни напролет шел дождь. Сандаэра приехала с сыном в Акташ. Город раньше подчинялся даркутам, но после раскола между племенами объявил о независимости. Ябгу Судани с войсками находился в двух переходах от Акташа и грозился спалить его дотла.

Сандаэра искала шамана Хорула. Он, по рассказам сведущих людей, хорошо лечил от козней злых духов.

В Акташе шамана не оказалось. Летом он уехал в лес, окружающий город. Старуха взяла проводника и повела сына в чащу.

Лесные птицы порхали меж деревьев. Туяр улыбался, хлопал в ладоши и гукал. Пускал слюну на густую бороду. Проводник косился на Туяра, но молчал. Чем дальше от города, тем дремучее лес. Кроны деревьев плотной крышей смыкались над головой.

Они тихонько проехали мимо мегатерии, висевшей на стволе карагача. Вдалеке мелькнул силуэт волосатого носорога.

Выехали на поляну. Посреди стояла черная кибитка, огороженная плетеной изгородью. Над круглой верхушкой – бунчук с хвостом яка. Рядом загон для скота с деревянным навесом.

– Вон там Хорул, – показал проводник на кибитку и протянул ладонь. – Отдайте плату, и я пойду.

Сандаэра покачала головой.

– Ух ты, быстрый какой, красавчик, – сказала она, хотя проводник был приземистый малый со сломанным носом и кривыми ногами. – А если это не шаман вовсе? И как нам потом обратно дорогу искать? На загривке кабана ездить по лесу?

– Это ваши заботы, бабуля, – возразил проводник. – Я вас привел куда надо, платите деньги и расходимся.

Но Сандаэра – не глупая девочка двенадцати лет. Она цепко схватила проводника за руку.

– Слушай, красавчик, ты чего-то не понял? Уговор был, что ведешь до Хорула. Где он, Хорул твой, где? Покажи мне его. Я откуда знаю, кто в кибитке живет? Может, там о шамане и не слыхивали.

Проводник вздохнул. Со старой женщиной, женой прославленного воина Кобу, и ее полоумным сыном особо не поспоришь. Будь на ее месте нормальный мужчина, можно было бы перерезать ему горло. А так он слез с гаура и направился к кибитке. Сандаэра тоже спешилась, дернула взрослого сына, сосущего палец, за руку и пошла следом.

На колышках изгороди висело множество рогатых черепов овцебыков и бизонов. Проводник подошел к кибитке и встал у порога. Внутрь заходить ему не хотелось.

Над лесом хмурились багровые тучи. Громыхал далекий гром.

Сандаэра сказала проводнику:

– Жди здесь, – и вошла в кибитку, ведя сына за собой.

В кибитке было темно, светильники стояли на треногах. На стенах висели пучки ароматных сушеных трав, маски демонов и чудные шапки с перьями совы и орла. На полу валялись шкуры саблезубых тигров, каменных львов и пещерных медведей. Старуха повела носом, поморщилась от тяжелого, пропитанного настойками воздуха.

Кибитка разделена надвое ширмой. За ширмой кто-то покашливал. Неужели шаман тоже старик? Сандаэра отодвинула дверцу, зашла за ширму.