Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

«Всадники под знаменем Пророка» отсылают своим названием к победам, одержанным армиями Мухаммеда и первых халифов на пути наставления в истинной вере всего мира, пока тот «полностью не покорится». Цели современных джихадистов рассматривались в том же ключе, что и в более ранних манифестах Сеййида Кутба «Вехи на пути» (1965 год) и Абдуллы Аззама «Присоединяйтесь к каравану!» (около 1985 года). Реальное же значение этого текста, впрочем, заключается в стратегии, предложенной вооруженному исламистскому движению в этот переломный момент конца девяностых. Манифест подвел итог уходившему десятилетию, извлек из него уроки в виде обобщения полученного опыта и осуществил смену стратегической парадигмы путем переноса будущего джихада на «землю врага». Эта переориентация на иные цели происходила уже в тот момент, когда аз-Завахири работал над своим текстом. Сначала были предупредительные удары: нападения на американских военных, расквартированных на саудовской «земле двух святынь» в Эр-Рияде в конце 1995 года. За ними три атаки, направленные на посольства США в Кении и Танзании 7 августа 1998 года и на эсминец «Коул » в порту Адена 12 октября 2000 года. Это послание с очевидным смыслом было лишь прелюдией к 11 сентября.

Размышления аз-Завахири основывались на опыте недавних событий. Прежде всего, его интересовали причины краха алжирского исламизма, разгромленного военными «французской партии». Он был хорошо осведомлен о развитии событий благодаря группам его сторонников, нашедших пристанище в «Лондонистане» под крылом у сирийца Абу Мусаба ас-Сури, редактора бюллетеня «аль-Ансар». Аз-Завахири объяснял провал алжирского эксперимента неспособностью мобилизовать массы чересчур элитарной концепцией борьбы. А следовательно, необходимо было найти способ расшевелить массы, призвав к тем чувствам, которые вызовут у них желание примкнуть к джихадистам. На практике же заинтересовать арабов и мусульман мог в первую очередь палестинский вопрос, давно отданный на откуп националистам. Его исламизация посредством ХАМАС и «Исламского джихада» и учащение акций террористов-смертников приносили бесценный символический капитал. «Политэкономия» суицидального терроризма действительно была оптимальной, если соотносить низкие издержки с общественным резонансом, и опыт терроризма смертников на территории Израиля стоило учесть, перенося войну в сердце Америки. Таким образом, проводилась прямая аналогия между территорией Израиля, как законной мишенью джихада, и территорией Запада в целом, роль которого так долго исполняло еврейское государство. Эта аналогия нашла концептуальное проявление в определении «сионисты-крестоносцы» («сахйу-салиби»), сформулированном по этому случаю аз-Завахири для обозначения и описания врага. А начало в сентябре 2000 года второй палестинской интифады, отмеченной, как мы увидим далее, эскалацией насилия, приведшей к гибели нескольких тысяч палестинцев и израильтян, оказалось исключительно благоприятным фоном для развития джихада в мировом масштабе. Он в итоге использует тактическое оружие в виде «живых бомб», уже испытанное на еврейской земле, против Пентагона и башен-близнецов Всемирного торгового центра.