Выйти из хаоса. Кризисы на Ближнем Востоке и в Средиземноморье [litres]

Усама бен Ладен и «аль-Каида»

После бегства из Саудовской Аравии в 1991 году Бен Ладен сначала скрывался в Афганистане. Но вражда главарей моджахедов между собой представляла опасность и для него самого, и в следующем году он перебрался в Судан, где власть в июне 1989 года захватили исламисты во главе с генералом Омаром аль-Баширом и его «серым кардиналом» Хасаном ат-Тураби. В суданском изгнании к Бен Ладену присоединилось множество джихадистов, воевавших в Афганистане и не имевших возможности вернуться на родину. Главная его задача на тот момент заключалась в том, чтобы во всеуслышание окончательно порвать с Саудовской Аравией и структурно оформить самостоятельное движение, воплощающее в себе идеологию «салафизма джихадистов» в качестве альтернативы «салафизму шейхов», стоявшему на службе Эр-Рияда. Этот внутренний раскол суннитского салафизма позволял определиться и размежеваться альянсам, на которых строился афганский джихад, приводивший к сотрудничеству широкий спектр случайных партнеров («strange bedfellows») от ЦРУ до нефтяных монархий и «аль-Каиды». Соответственно алжирский, египетский и боснийский джихады никакой американской поддержки не дождались. А в Алжире военные лидеры даже обратились в Совет высших улемов Саудовской Аравии с просьбой об издании фетв, подтверждающих, что они правоверные мусульмане. Это должно было выбить почву из-под ног ВИГ, руководители которой, вдохновлявшиеся примерами войны за независимость Алжира от Франции и афганского джихада, настаивали на том, что ведут джихад против генералов на законных основаниях. В Боснии же западные военные и спецслужбы были напрямую с 1995 года задействованы в изгнании бородатых «иностранных добровольцев» с боснийской земли.

Таким образом, главным врагом «беспримесного» джихадизма девяностых становились США, удостоившиеся этой сомнительной чести после того, как СССР почил в бозе. Бывший партнер по борьбе с Советским Союзом превратился в мишень номер один, и это требовало создания новых альянсов. Период суданской ссылки Бен Ладена (1992–1996 годы) был удачным временем для совершения этого важнейшего стратегического поворота. 25 апреля 1991 года ат-Тураби, приветствовавший Саддама Хусейна, созвал первую из четырех «Исламских народных и арабских конференций». На этих форумах собирались до 1995 года пожаловаться на судьбу все те, кого оставил у разбитого корыта исход операции «Буря в пустыне». Агентов ЦРУ, с которыми ранее были на короткой ноге салафиты-джихадисты, сменили в качестве партнеров по диалогу разномастные арабские националисты-антисионисты, антиимпериалисты и прочие тьермондисты. В этой питательной среде зародились и развивались в следующие десятилетия радикальные идеи «исламолевачества». Эта идеология в дальнейшем позволила исламистскому терроризму в различных его ипостасях рассчитывать на благосклонное отношение к нему части крайне левых сил. Парадоксальность этого нового альянса как нельзя лучше воплощал в себе уроженец Венесуэлы Ильич Рамирес Санчес. Этот международный террорист с марксистскими убеждениями, более известный как Карлос Шакал, лишился с крахом СССР источников поддержки и вынужден был отойти от активной деятельности. Приняв ислам, Шакал в 1993 году тайно обосновался в Хартуме, где уже в следующем году его взяли агенты французских спецслужб. Отбывая пожизненное заключение в одной из тюрем Парижского региона, Шакал получил, наконец, возможность оглянуться назад и подвести теоретическое обоснование под отношение джихадистов на практике к тому делу, за которое он боролся когда-то во имя диктатуры пролетариата.