Белый морок. Голубой берег
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #2
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Белый морок. Голубой берег». Краткое содержание книги:
«Выходит, горбун знал, что говорил. Кто отважится среди бела дня у всех на глазах пойти с партизанами после того, как каратели уже раз учинили свою расправу?» Артем лег на бок, зажмурил глаза, подставив лицо солнцу.
— Что-то не спешат, комиссар, селяне вступать в наш отряд, — процедил сквозь зубы после длительного молчания Заграва. — Как-никак, а на теплой печи житуха куда уютнее, чем под открытым небом, да еще под пулями.
— Не будь злым, Василь. У каждого ведь семья…
Заграва будто только этого и ждал:
— Семья? А разве Митько меньше рисковал, когда давал нам приют в своем доме? Или разве у Данилы не так душа болит о дочке? А ведь они без всяких уговоров взялись за оружие, а не стали отсиживаться за чужими спинами… — Василь внезапно замолк, опустил голову, отвернулся.
Артем понял, почему Заграва отвернулся. Ни для кого в отряде не было секретом, что Василь всем сердцем привязался к тихому и добродушному Митьку Стасюку. Что-то по-детски чистое и волнующее было в этой кратковременной дружбе неказистого с виду, застенчивого сына полесского края и сметливого, непоседливого воспитанника городской окраины. И теперь Василь тяжело переживал гибель друга.
— Значит, не теми словами разговаривал я с крестьянами на майдане, — сказал Артем, чтобы отвлечь его от невеселых мыслей.
— Слова, комиссар, были правильны. Просто мало еще эти люди горюшка хлебнули от фашистов.
У Артема не было желания продолжать этот спор. Он понимал: то не Василь, то горе его говорит.
— Подожди немного, будет и на нашей улице праздник. Не за горами уже время, когда крестьянство скопом повалит в партизаны.
— Повалит, когда немчура свои настоящие зубы покажет. Только не будет ли это слишком поздно?
— Терпение, прежде всего — терпение, Василь. Наша с тобой обязанность не озлобляться, не предавать анафеме тех, кто стоит сейчас в стороне от борьбы, а разъяснять свою линию, завоевывать массы на свою сторону.
Заграва ничего не ответил. Сплюнул со зла, знобко повел плечами. Но было видно: Артемовы слова не пошатнули его убеждений.
Долго сидели молча. Смотрели на безлюдную Миколаевщину и молчали.
— Тебе надо бы отдохнуть, — заговорил наконец Артем. — Кто сейчас должен заступать на пост?
— Никто. Я просил Данилу не высылать смены. Хочу побыть один…
«Ему и впрямь лучше побыть одному. Большое горе, говорят, в одиночестве легче переносить», — подумал Артем, поднялся и медленно зашагал в глубь леса.
До поляны, где отряд расположился на вынужденный привал, от наблюдательного пункта идти недалеко. Через каких-нибудь десять минут Артем увидел нагруженные телеги, под которыми вповалку спали партизаны. Чтобы не разбудить их невзначай, он не стал укладываться рядом, а лег поодаль в тени.
Над лесом стояла сонная тишина. Казалось, все живое замерло в этот полуденный час. Даже кони и те, сморенные истомой, изнеможенно опустили головы. И если был здесь кто-то, кого не сморило тепло, так это — Артем. После бессонной, проведенной в тревогах ночи ему необходимо было отдохнуть хотя бы с часок. Ведь отряд должен был, как только вернется Одарчук, идти к Бугринскому озеру, а оттуда сразу же — в тяжелый и далекий рейд к Кодринским лесам, где стоял лагерем со своими людьми Бородач. Так что Артему непременно надо отдохнуть. Но как только он смыкал отяжелевшие веки, в висках начинало натужно стучать и, точно из тумана, выплывал Митько. Улыбающийся, с добрыми, застенчивыми глазами, в ветхом, изношенном пиджачке на худых плечах. И тут же вырастали Иван Забара, Роза…
«Сколько потерь, сколько потерь! Как дорого дался нам первый успех!.. Хотя где он, этот успех? Главный бандит ускользнул, никто из крестьян не пожелал к нам присоединиться… Кустарщина, невежество и невезенье! С первого же дня одни неудачи. Эх, не случилось бы беды с Петровичем, не пришлось бы нам сейчас хлебать горькую юшку… — И мысли его в тысячный раз возвращаются к жилищу безногого Ковтуна над Мокрым яром, где в последний раз виделся с Петровичем. — Сегодня же непременно направлю в Киев нового гонца. Должны же мы наконец точно узнать, что там произошло. Но кого послать? Варивона? Заграву? Или, может, Клаву?..»
— Так, значит, у Митька никого не осталось? — внезапно долетает от телег приглушенный голос.
— Говорили же тебе: его родителей каратели постреляли на наших глазах.
И опять:
— Так, значит, его и вспоминать некому будет?
— Может, ты перестанешь чепуху городить?.. — Артем сразу узнал прокуренный, хрипловатый бас Варивона. — Кто знал Митька, тот никогда его не забудет. Не такой он был человек, чтобы его забыть…