Ах, эта черная луна!

Любовь лежала в груде щебня и пыли, закрыв уши руками. Сильные руки подняли ее и прижали к чему-то мягкому, шершавому и теплому. Несколько минут она не шевелилась. Потом подняла голову и снова увидела над собой голову старухи, завернутую в большую серую пуховую шаль. До земли было далеко. Старуха оказалась высокой.

— Кто ты? — спросила Любовь.

— Меня зовут Миля. Твое счастье, что я тобе увидала, — ответила старуха. — Чего ты на ту лестницу полезла? Ледве я ее удержала. Где твои родзице?

Любовь не ответила.

— Кто твой татусь?

Любовь сглотнула сопли.

Старуха подняла голову и прислушалась. Пространство было пронизано негромкими голосами. Осторожно ступая, старуха полезла куда-то вверх. Шли недолго, но, судя по тяжелому дыханию старухи, дорога была крутой. Наконец, старуха остановилась. Спустила Любовь на землю, отряхнула ее пальтишко и крепко прижала девочку за плечи к своему костлявому бедру. Они стояли на груде развалин, высоко. Над ними располагались тонкий месяц и несколько звезд. А внизу взблескивали огоньки. Огоньки двигались в разных направлениях. Внизу слева был виден большой неподвижный огонь.

— Костер жгуть, — бурчала старуха. — Что деется? Кто енти?

— Я хочу к папе, — произнесла Любовь нечетко.

— А кто твой татусь?

— Ю-ю-цер.

— Юцер… Озябло, дзецко?

Старуха размотала шаль, запеленала в нее на Любовь. Сразу стало тепло.

— Ну, пойдем до папки.

Не успели они приблизиться к костру, как разные люди начали хватать Любовь за руку и тащить за собой. Старуха спокойно разжимала их руки, а ручку Любови из своей руки не выпускала.

— Что пристали к дзецку? Перепужаете малое. Сами дойдем.

От костра уже бежала к ним перепуганная Мали.

Старуха отпустила Любовь, даже слегка подтолкнула ее. Но Мали застыла, растопырив руки. Девочка прижалась к ее ноге и с удивлением глядела вверх на руки матери, не желавшие опуститься и сжаться вокруг нашедшейся дочки.

— Ведьма? — тихонько спросила Мали. Глаза ее были широко распахнуты и выражали ужас.

Любовь закрыла глазки, сказала «ой!» и сильнее прижалась к материнскому бедру.

— Чего спужалась? — спросила старуха. Улыбаться она, видно, не умела.

— Откуда ты?

— А с того света. Пришла посмотреть, как вы тут живете, — спокойно ответила старуха. — За дитем не следишь. Она чуть не пропала. Хорошо, я там оказалась. Сон мне был беспокойный. Решила выйти из своей норы, посмотреть. Гляжу, дитя на лестнице качается, а лестница кулится, кулится, вот-вот упадет.

— Что ты тут делаешь?

— Живу.

— В этих развалинах?

— В других беспокойнее.

— Ведьма, гетто собираются сносить. Завтра придут бульдозеры.

— От как? Тады плохо мое дело.

— Приходи жить к нам. За ребенком нужен уход. И хозяйством нужно заняться. От меня немного проку.

— Уж это точно. Все пригорает, небось? Сколько ты мне скаврод перепортила, это не сосчитать.

— Придешь, Ведьма?

— А сейчас и пойду. Дите надо домой нести, оно опысалось.