Князь Евгений Николаевич Трубецкой – философ, богослов, христианин

Онтологическое обоснование реальности ада в понерологии Е. Н. Трубецкого

«Если Бог есть Любовь, – пишет Е. Н. Трубецкой, – то ад кажется недопустимым, невозможным; если есть свобода самоопределения твари, то допущение возможности ада представляется, наоборот, логически необходимым… Ад выдвигается и сам себя заявляет как инстанция против христианства в его целом; в этом заключается ужасающая сила его искушения, ибо всей своей сущностью ад утверждает, что Бога нет»[162]. В непосредственной зависимости от столь высокой религиозно-мировоззренческой значимости вопроса о существовании ада находится стремление Е. Н. Трубецкого разрешить этот вопрос в связи с важнейшими принципами собственного онтологического учения, представляющего собой не только мировоззренческое средоточие его религиозной философии, но и призванного философски обосновать онтологическую природу всех возможных проявлений тварности, в том числе и ада.

Строгая христианская последовательность Е. Н. Трубецкого, глубоко созвучная основополагающему убеждению церковной традиции о невозможности какой бы то ни было жизни вне Бога, приводит мыслителя к выводу об онтологической безосновности ада. «Зло само в себе не субстанционально, – формулирует естественный религиозный вывод своей онтологии Е. Н. Трубецкой, – поэтому сфера вечной жизни, где все субстанционально, божественно непреходяще, ему недоступна… Жить в собственном смысле слова зло может лишь… за счет какого-нибудь другого существа, так или иначе причастного к вечной субстанциональной жизни Божества, но еще не утвердившегося в ней окончательно. Вся сила зла – во времени и только во времени…»[163].

Пронизанность зла и всех его проявлений в земной жизни человека стихией временности, по мнению Е. Н. Трубецкого, способствует тому, что человеческое сознание стремится воспринять даже внеземные, потусторонние проявления зла в категориях временного бытия. При этом подчеркнуто противопоставленная в церковной традиции временным проявлениям зла вечность адских мук и самого бытия ада истолковывается психологизированным религиозным сознанием как бесконечная временность, состоящая из следующих друг за другом временных моментов. Констатируя принципиальную ошибочность подобного, проявлявшего себя даже в понерологии крупных богословов понимания вечности ада, Е. Н. Трубецкой подчеркивает, что важнейшим условием определения онтологического статуса ада является четкое философское разграничение категорий «времени» и «вечности» по отношению к действительности ада и конкретная религиозно-этическая оценка этих категорий в связи с христианским учением о вечности адских мук. «…Мы мыслим адские муки по образу и подобию нашего временного процесса, как что-то без конца длящееся во времени, – пишет Е. Н. Трубецкой. – На самом деле они таковыми быть не могут. Полная, окончательная утрата жизни есть переход во времени от жизни к смерти и в качестве перехода может быть только актом мгновенным. Вечная мука… не может быть ни длящимся переживанием во времени, ибо время для умершего этой смертью навсегда остановилось, ни состоянием вечной жизни, ибо именно от вечной жизни данное существо навсегда отрешилось. Это страдание для переживающего его существа, как сказано, может заполнить только единый миг – тот миг, которым для него заканчивается время. Но в этот миг духовный облик существа, его переживающего, утверждается на веки вечные: оно определяется навсегда к смерти»[164].