На сибирских ветрах. Всегда тринадцать

— Директор завода.

Савелий услыхал, на миг осекся, но такова была его натура: если и тушевался, то лишь на краткий миг.

— Вот это здорово! Гляди-ка, гости какие к братцу моему захаживают! Этак и меня могли бы, верно, на завод зачислить?

— А какая у вас специальность?

— Специальностями обладаю разными, — ухмыльнулся Савелий, — Когда-то и за станком стоял. Правда, недолго. Так как же — зачислите?

Издевка в этих словах была очевидной, но Петровых на нее не поддался:

— Рабочие руки нам нужны. Тем более Абразивный завод в нынешнем году расширяет производство. Что же касается порядка оформления...

Савелий в ответ поклонился в пояс.

— Спасибо, товарищ директор, очень понятно все разъяснили. А только надо мной не каплет, срочной надобности пока не имею! — И опять усмехнулся нагло.

— Какой отбыли срок? — поинтересовался Петровых, он уже догадался, с кем имеет дело.

— Срок? А вы об этом к чему? У меня печать на справке, вполне равноправный теперь!

— Тем более, — кивнул Петровых. — Тем более следует вам подумать о честной работе. Не только наш завод — и другие предприятия в рабочих руках нуждаются. Но в честных, в чистых руках. Если же на уме другое...

— Стращаете никак?

— Говорю для ясности.

До этой минуты Груня держалась в стороне. А тут, почувствовав поддержку, закричала:

— Гад он, товариш директор! Неужели не распознали? Поганый гад! Сколько сил я на Тихона положила, а он — Савелий этот — отсидел, явился и снова с пути сбивает. Ох и гад!

За окнами виднелся Новинск, и с шестого этажа широко открывалась его светлая и стройная панорама. А здесь, в только что заселенной квартире, горько плакала женщина:

— Мечтала, лучше прежнего заживем. А он явился, водкой задурманил... Неужто, Тихон, ты и сейчас смолчишь?!

Их было четверо в комнате, и трое ждали, как отзовется Тихон. По-особенному ожидал Савелий — злорадно, ощерясь.

— Вот что, — хрипло проговорил наконец Тихон, обернувшись к брату, — ты уходи!

— Это как понимать? Брата родного гонишь?

— Ты уходи!

— Ты это мне говоришь? За все, что натерпелся...

— Уходи! — опять, и на этот раз с нажимом, повторил Тихон.

Словно пытаясь отыскать хоть какую-нибудь, хоть самую малую лазейку, чтобы удержаться, Савелий забегал глазами. Не было лазейки, и не оставалось ничего другого, как кинуться из комнаты. С треском хлопнул квартирной дверью. Вниз по лестнице скатились шаги.

— Решение вы приняли правильное, Тихон Евсеевич! — одобрил Петровых. — Правильное, но малость запоздалое. Ишь, сколько прогуляли. Придется в цехе перед товарищами ответ держать. Ну, а теперь пойду. И мне пора, и вам с устройством на новом месте хлопот хватает.

— Как же так? — всполошилась Груня. — В кои-то веки пришли. Хотя бы чайку выпили.

— В другой раз, — успокоил ее Петровых. — Еще успеем с вами по-настоящему отметить новоселье. Пока что форточку откройте, чтобы вонь табачную выветрило!

Попрощавшись, двинулся по лестнице вниз. И опять прислушивался к оживлению за каждой дверью. И ароматы носом ловил — кухонные, вкусные, духовитые. Как видно, не терпелось хозяйкам испробовать, как работают на новом месте плиты. И опять увидел надпись: «Юра Т.». И головой укоризненно покачал. И все же настроение дурным не было. «Правильно, что заехал! — подумал Петровых. — Авось возьмется за ум Нефедин. Да и Седовласенко будет чем пристыдить: раньше его сумел разобраться! Вот только этот братан непутевый... Знать бы, куда он кинулся?»