От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)
- Автор: Козьмин Борис Павлович
- Год: 1933
- Язык: русский
- Год: Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльно-поселенцев
- Жанр: История
Электронная книга - «От «девятнадцатого февраля» к «первому марта» (Очерки по истории народничества)». Краткое содержание книги:
Инцидент с траурной каймой был только поводом к приостановке «Народной летописи». Причина же лежала глубже и заключалась в общем радикальном направлении, принятом этою газетою. Авторитетное подтверждение этого мы находим в известном дневнике профессора и цензора А.В. Никитенко[111]. Здесь под 3 мая 1865 г. мы находим следующую запись: «Газета „Русская летопись“ (явная ошибка; надо: „Народная летопись“) закрыта до сентября. По получении официального известия о смерти наследника все газеты вышли с траурной каймою, „Летопись“ – без нее. Но когда получена была депеша о смерти Линкольна, газета эта облеклась в траур. Это – ближайшая причина запрещения. Но главная причина та, что около этой газеты сгруппировались последователи Чернышевского – Антонович, Елисеев, кажется, и Лавров (как мы знаем, Елисеев и Лавров участия в „Народной летописи“ не принимали. – Б.К.) и проч. Третье отделение тотчас по основании газеты обратило на нее внимание министра внутренних дел. А вот теперь, при случае, она и прямо высказалась»[112].
Таким образом, «Народная летопись» просуществовала очень недолго; тем не менее, мы полагаем, что историк нашей журналистики не может и не должен пройти мимо этой газеты. Для него она представляет несомненный интерес как одна из попыток сближения легальных литераторов из группы «Современника» с революционными элементами русского общества того времени[113].
Однако «Народная летопись» интересна не только для историка журналистики, но и для историка нашей общественной мысли. Чтобы убедиться в этом, нам необходимо познакомиться с направлением, которого придерживалась газета Жуковского.
Первое, что бросается в глаза при чтении «Народной летописи», – это большое внимание, которое она уделяет рабочему вопросу на Западе и в частности вопросу об ассоциациях рабочих. «Первое место между иностранными известиями, – читаем мы в „Иностранном обозрении“ № 1 „Народной летописи“, – в настоящее время принадлежит вопросу об ассоциациях». За этим следует перевод из одной французской газеты заметки о положении ассоциаций во Франции. В том же номере мы находим сообщение о том, что власти запретили лейпцигскому обществу улучшения быта рабочего класса праздновать день рождения Роберта Блюма, и о том, что рабочие вюртембергской ассоциации подали в палату депутатов петицию о разрешении ремесленникам вступать в брак, не испрашивая предварительного разрешения у полиции и муниципальных властей. В № 2 «Народной летописи» было дано извлечение из отчета Шульце-Делича о положении германских ассоциаций в 1863 г.
Помимо отдельных заметок, мы находим на страницах «Народной летописи» две статьи, рисующие отношение редакции к рабочему вопросу на Западе. Первая из этих статей – фельетон, помещенный в №№ 3 и 5 «Народной летописи» под названием «Фердинанд Лассаль и вопрос о рабочих классах в Германии». Автор этого фельетона – им, как сказано выше, был, повидимому, В.А. Зайцев, – признает, что потребительские ассоциации, организуемые в Германии Шульце-Деличем, могут до некоторой степени облегчить тяжелое материальное положение рабочих, но что не в них надо искать пути к коренному разрешению рабочего вопроса.
Шульце-Делич направил свою деятельность на то, чтобы доказать рабочим, что можно улучшить их быт, не прибегая к социалистическим теориям. Однако, деятельность Шульце-Делича по мнению автора «в состоянии создать паллиативные средства для уменьшения бедствий немецких пролетариев; но она не может повести к тому, чтобы пересоздать общественное положение рабочих классов Германии на новых, более рациональных основаниях».
«Увлекшись мыслью о самодеятельности рабочих, – продолжает автор фельетона, – он упускает из виду то обстоятельство, что рабочие находятся в слишком невыгодных условиях сравнительно с привилегированными классами и что поэтому, если предоставить их исключительно своим собственным силам, отвергая для них всякую помощь государства, которую, однако же, владетельные классы и не думают отвергать, то не может быть и речи об успешной борьбе их с этими классами и о действительном улучшении их быта».
Как мы видим, в споре между Лассалем и Шульце-Деличем «Народная летопись» решительно становится на сторону первого, признавая необходимость государственной помощи рабочим и не веря в то, что рабочие могут добиться существенного улучшения своей участи путем взаимопомощи и самодеятельности.
111
А.В. Никитенко, Записки и дневник, т. II, стр. 232.
112
Еще одну версию относительно причин закрытия «Народной летописи» находим мы в герценовском «Колоколе». В 197-м листе за 1865 г. было помещено сообщение из Петербурга о том, что «Народная летопись» закрыта за непомещение известия о смерти наследника, а в 199-м мы находим следующую заметку по тому же поводу: «Нам пишут из Петербурга»: «В 197-м л. „Колокола“ вы говорите, что „Народная летопись“ была запрещена за то, что не известила о смерти наследника. Не знаю, сколько эта кончина способствовала к принятию валуевской меры, но могу вас уверить, что на первом плане были другие причины. Московский оратор Голохвастов хвалил в Московском обществе сельского хозяйства фермерство. „Летопись“ возражала и упомянула что-то о лицемерии английского побора в пользу бедных. Голохвастов показал эту статью председателю московского цензурного комитета Щербинину. Щербинин ехал тогда в Петербург и, в свою очередь, показал Валуеву, которому до этого не было никакого дела. Валуев теперь в припадке сильнейшего консерватизма с некоторыми признаками крепостничества распушил цензора и велел приостановить умный и дельный журнал до 1 сентября».
Автор полученного Герценом письма имеет в виду «Внутреннее обозрение» одиннадцатого номера «Народной летописи», в котором анализируются и опровергаются доводы, приведенные Д.Д. Голохвастовым против общинного владения и в защиту фермерства. Мы полагаем, что причину кары, обрушившейся на «Народную летопись», надо искать не столько в этом «Внутреннем обозрении», сколько в общем направлении газеты.
113
Одни из ближайших сотрудников «Современника», А.Ф. Головачев, был членом издательской артели, организованной Яковлевым. Кроме названных выше лиц, в «Народной летописи» участвовал А.М. Скабичевский. Его перу принадлежит анонимная статья «По поводу статьи г. Писарева „Мыслящий пролетариат“», напечатанная в № 12 газеты (см. «Литературные воспоминания» А.М. Скабичевского, изд. «Земля и фабрика», стр. 204 и 252). Имеются основания предполагать, что в «Народной летописи» участвовал также известный критик Варфоломей Зайцев. Это предположение основывается на показании, данном в 1867 г. в высочайше учрежденной следственной комиссии иркутским купеческим сыном Н.Н. Пестеревым, арестованным за сношения с Герценом и другими эмигрантами. В 1865 г. Пестерев жил в Петербурге и был близок с Зайцевым. По его словам, Зайцев в это время участвовал в газете «Народное богатство», редактором которой был Ахшарумов, а ближайшими сотрудниками, кроме Зайцева, были Жуковский, Головачев и Ковалевский (очевидно, речь идет об известном впоследствии геологе В.О. Ковалевском). Со слов Зайцева Пестерев знал, что программа газеты включала в себе экономические статьи и корреспонденции из провинции. Иностранные и политические известия должны были перепечатываться коротенько из других газет. Газета должна была быть дешевой и пригодной для провинции. Было условлено не допускать в газете никакой полемики. Однако, в № 4 появилась статья, направленная против «Русского слова». Тогда Зайцев заявил протест и отказался дать окончание своей статьи, «говоря, что он соглашался писать только в такую газету, где не будет никакой и ни против кого полемики, а так как этого не исполняется то он и отказывается от всякого участия». «Через несколько дней я спросил, – продолжал свои показания Пестерев, – что, как с газетой? – На восьмом номере кончилась, – было ответом, а почему – я не спросил… Сам же эту газету видел, но читать не читал» (дело высочайше учрежденной следственной комиссии 1866 г. № 302, ч. IV). Малоосведомленный в делах газеты Пестерев многое напутал. Даже название газеты он передает неверно. К «Народному богатству», начавшему выходить в 1862 г. и прекратившемуся на № 1 за 1865 г., его рассказ не может быть отнесен. Ахшарумов редактором «Народного богатства» никогда не был. Очевидно, Пестерев спутал две различные газеты, и его рассказ может быть отнесен только к «Народной летописи». Однако, Пестерев правильно указывает на Жуковского и Головачева как на главных сотрудников газеты; поэтому мы считаем его показание относительно участия в ней Зайцева заслуживающим веры. Но путаница в показании Пестерева продолжается и далее. В № 4 «Народной летописи» никакой статьи против «Русского слова» не было; она была в № 12: это только что нами упомянутая статья Скабичевского. Единственная статья «Народной летописи», авторство которой можно приписать Зайцеву, это – помещенная в №№ 3 и 5 статья «Фердинанд Лассаль и вопрос о рабочих классах в Германии». Сопоставляя показание Пестерева с содержанием «Народной летописи», мы полагаем, что дело происходило следующим образом. В № 3 была помещена первая половина статьи Зайцева, в № 4 Жуковский, вопреки соглашению, собирался поместить какую-то статью против «Русского слова» (возможно, что это была напечатанная позднее статья Скабичевского). Зайцев протестовал и пригрозил не дать окончания своей статьи. Жуковский отказался от своего намерения, и окончание статьи Зайцева появилось в № 5. Однако, этот инцидент убедил Зайцева, что в дальнейшем работать в «Народной летописи» ему невозможно: вспомним, как в то время были обострены отношения между сотрудниками «Современника» и «Русского слова» под влиянием только что закончившейся полемики между этими журналами (см. выше статью «Раскол в нигилистах»). Итак, Зайцев ушел из «Народной летописи», и тогда в № 12 появилась статья, которую из-за протеста Зайцева Жуковскому не удалось печатать в № 4.