Когда киты выброшены на берег (СИ)
- Автор: Selena_Heil
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «Когда киты выброшены на берег (СИ)». Краткое содержание книги:
Такой яркий, чистый, красивый и обворожительный, что ослепнуть можно было. Словно не было той ночи, после которой, казалось, мальчишка долго не захочет выползать не свет божий из своей норы. Но не тут-то было. Вот вам нога на ногу в его привычно деловой манере. Длинные пальцы сцеплены в замок на подтянутом животе, скрываемым безупречным свитером приятного песочного оттенка. Одет он был, разумеется, с иголочки, как подобает молодому господину из приличной семьи на приёме у человека, равного по статусу. Улыбка на лице играла слабая, но очень приятная. Словно Годжо был и впрямь рад видеть Канаяму. Голова наклонена чуть вбок, как у кота. А глаза сверкают так, будто этот самый кот есть сущий дьявол, загнавший в угол зазевавшуюся добычу.
У Канаямы дыхание перехватило. Всё внутри окаменело, превратившись в соляной столб.
— Здравствуйте, господин Канаяма, — пропел Годжо. — Рад вас видеть.
Канаяма не в силах был ответить. Горло будто чужие пальцы сдавили. Но надо было, надо было сказать хоть что-то. Он посмотрел на тестя. Пожилой господин так мрачно усмехнулся, что Канаяма понял: он всё знает. Не просто знает. Он всё видел.
— Господин Годжо принёс мне очень любопытные фотографии, — раздался тяжёлый бас Накадзамы-сана.
— Какие же, — Канаяма взял себя в руки, стараясь держаться достойно.
— На них ты изменяешь моей дочери, — сказал Накадзима очень спокойно, а потом швырнул папку на край стола. — Посмотри.
— Я не буду смотреть эту мерзость, — Канаяма старался звучать ровно и не кидать гневные взгляды в сторону Годжо, поддавшись мгновенной панике. — Это клевета. Сейчас не так уж и сложно под…
Но тут по кабинету разлился чуть механический, будто в отдалении, но всё же очень чёткий голос самого Канаямы:
«Этот старый хрыч сам дал мне активы. В благодарность за то, что я взял его драгоценную дочурку в жены, хотя она ни рыба ни мясо. Мне эта семейка уже поперёк горла, а ты… будь ты хоть трижды из знатного рода, всё равно клеймо шлюхи теперь не отмоешь. В приличное общество тебя без покровителя не пустят».
Тот, кому принадлежала речь, медленно перевёл взгляд, полный ужаса, на Годжо, держащего в руках телефон.
— Эта запись не единственная, — сказал он весело.
— Это всё… — Канаяма нервно усмехнулся. — Это всё неправда.
— Прекрати отпираться, старый извращенец, — пророкотал Накадзима. — Я давно живу на белом свете и разного поведал, в том числе и увёртливых ублюдков, как ты.
— Вы поверите сопляку, которого даже не знаете? — возмутился Канаяма, чувствуя, как испарина выступила на лбу.
— А ты знаешь? — спросил Накадзима. — Ты знаешь?!
— Это всего лишь мальчик по вызову, который решил содрать с меня побольше денег за единственный раз, когда я воспользовался его услугами, — сказал Канаяма.
— Как поёшь, — Накадзима откинулся на спинку огромного кресла и указал пальцем на папку. — Вот здесь, дорогой мой зятёк, не только фотографии, но и счета. Полная история операций. Все суммы, которые ты переводил Годжо-сану. И которые он не единожды возвращал обратно. Так разве шантажисты делают? А ещё в этой папке есть медицинские заключения о том, что ты применял насильственные действия сексуального характера по отношению к этому молодому человеку.
Канаяма посмотрел на Годжо. Сукин сын, он его поймал! Загнал в угол. Специально согласился на встречу, чтобы потом состряпать эти бумажки. Подлинные. С фотографиями, печатями и подписями.
— На случай, если вы, Канаяма-сан, начнёте говорить, что я сам к вам пришёл. И что всё произошло по обоюдному согласию. На этой записи есть прямые доказательства того, что вы шантажировали меня здоровьем и благополучием моей девушки Куран Сакуры. Также у меня есть прямые доказательства о должностном преступлении следователей, которым вы поручили открыть закрытое дело с целью оклеветать госпожу Куран и привлечь её к ответственности за то, что она не совершала. А ещё вы меня принудили вступить с вами в интимную связь, повлекшую вред моим здоровью и психике, — сказал Годжо вполне серьёзно.
Канаяма не мог дышать. Его трясло. Хотелось кинуться вперёд и придушить паршивца.
— Он просто хочет побольше денег, Накадзама-сан, вот и устроил представление, — упёрся рогом Иясу.
Годжо расхохотался, запрокинув голову назад. А потом резко поднялся на ноги, убрав руки в карманы кашемирового пальто. Улыбка стала безумной. Блеск в глазах диким. Он посмотрел на Канаяму так, будто тот ползущее под его ногами насекомое, которое можно раздавить нехитрым движением ботинка. Даже усилий прилагать не придётся.
— Я уже сказал господину Накадзаме, что деньги меня не интересуют. Абсолютно. Если поползновения в сторону меня и моих близких продолжатся, то я так ославлю всех здесь присутствующих, втяну в такой грандиозный скандал, что вся страна будет говорить о нём несколько месяцев, а вспоминать годы. Втопчу вашу репутацию в грязь, побужу общественность засунуть свои длинные носы в грязное бельё не только вашего семейства. Шоу будет долгим, ярким и с многообещающими последствиями. Насчёт своей репутации я не боюсь, — Годжо повернулся к Канаяме. — Не надо было её трогать. Не надо было её бить.
На секунду тому показалось, что спятивший мальчишка шагнул вперёд, чтобы ударить. Налететь, снести смертоносным ураганом из кулаков. Иясу даже отпрянул. Но Годжо стоял на месте, смотря на него холодно.
— Не стоит горячиться, Годжо-сан, — сказал Накадзима. — Я гарантирую, что ни вас, ни госпожу Куран, ни людей, с вами обоими связанных, больше не тронут. Ни я, ни этот сукин сын, ни его прихвостни.
— Я вам очень благодарен, Накадзима-сан, — сказал Годжо, повернувшись к господину.
— А теперь идите с миром. И надеюсь, больше не свидимся, — Накадзима посмотрел на молодого человека.
Тот поклонился и взял направление в сторону выхода.
— Я желаю, чтобы с тобой были так же нежны, как и ты со мной, ублюдок, — прошептал Годжо, проходя мимо Иясу.
Тот стоял, застывший, будто каменный идол, которого только что покинули все почитатели. И не будет у него больше ни жрецов, ни подношений, на алтаря, ни жизни.
В коридоре послышалось весёлое насвистывание Годжо Сатору.
***
Дедушка как-то раз сказал маленькой внучке, что вода в море такая солёная, потому что киты плачут. Был ли у них повод лить слёзы, крошка Сакура не знала. Но зато уже взрослая помнила, как плакала косатка в том теперь далёком, подёрнутом дымкой воспоминании. Там, на каменистом берегу.
От самоубийства, совершенно настоящего, потому что доктор Куран думала о нём с отстранённым хладнокровием, оценивая с медицинской точки зрения тот или иной способ ухода из жизни, Сакуру спас холодный рационализм и природное упрямство пройти всё до конца. А потом и кот, которого она забрала с собой. Он долгое время бежал след в след за чемоданом на колёсах. Сакура не могла его прогнать. Даже когда села в такси и отъехала на каких-то жалких пять метров, попросила водителя остановиться, открыла дверь машины и запустила настырное животное.
Он потёрся чёрным, тёплым телом о её ноги, обвивая лодыжки хвостом. Сакура вздрогнула, посмотрев вниз.
— Да не собираюсь я вены резать, — сказала она, посмотрев на опаску, которая лежала на керамической поверхности раковины.
Сакура не настолько отчаялась. Она ведь всего лишь хотела искупаться. Немного полежать в горячей воде. А мысли занесли её дальше положенного. Это даже не крысиные бега по лабиринту потаённых страхов и желаний разума. Сакура знала людей, которые подобно тем же крысам, желают жить. Даже могут сожрать собственных хвост или сородичей, цепляясь за существование. Сакура понимала истоки такого поведения, но в некоторой степени испытывала циничное отвращение. Не могла она поступить и по-самурайски. Не то чтобы духу не хватит — смысла не видела. В смерти вообще его было мало.