Когда киты выброшены на берег (СИ)

— Какая температура? — спросила доктор Куран.

— Сначала была тридцать восемь и четыре. Сейчас тридцать семь и восемь, — ответил Мегуми.

— Ты что-нибудь делал, чтобы её сбить?

— Мама сказала положить холодное полотенце на лоб или компресс со льдом под голову.

— Хорошо, — кивнула Сакура самой себе. — У него в аптечке есть какие-нибудь жаропонижающие?

— Вам стоило бы спросить, есть ли у него вообще аптечка, — тяжело вздохнул Мегуми.

Сакура слышала, что он куда-то шёл. Открыл дверцу, возможно, шкафчика. Снова тяжело, как-то слишком по-взрослому вздохнул.

— У него здесь антисептик, пластырь, презервативы и аскорбинки, — сказал Мегуми.

«Набор скорой помощи имени Сатору Годжо» — закатила глаза Сакура.

— Значит так, — вслух произнесла она, посмотрев на наручные часы, — я освобожусь где-то через час, до вас минут тридцать на такси. Значит, буду через полтора, самое большое, через два. За это время меряй ему температуру каждые полчаса. Станет выше — вызывай скорую, не дожидаясь меня. А так меняй компрессы, давай обильное тёплое питьё. Желательно, с лимоном и имбирём. Хоть это у него есть?

По звуку Мегуми открыл холодильник, чтобы проверить.

— Лимон есть. Он им коньяк закусывал, — сказал Мегуми.

— Он же не пьёт? — удивилась Сакура.

— Да, поэтому после двух стаканов вырубился, — сказал парень. — Я сделаю всё, как вы сказали.

Сакура, конечно, уже поняла, что Мегуми мальчик не глупый и очень самостоятельный, но всё равно решила уточнить.

— Фушигуро-кун, я на всякий случай спрошу: есть ли ещё кто-нибудь из взрослых, которые могут приехать сейчас к вам?

— Я позвонил родителям, но они не городе. А Нанами-сан на выезде по работе.

— Хорошо. Я скоро буду. Если что, звони.

— Я вас понял, — сказал Мегуми и повесил трубку.

***

Открыл Мегуми быстро. Выглядел измотанным и хмурым. На какое-то мгновение можно было решить, что парень сейчас захлопнет перед Сакурой двери. Но на дне тёмно-зелёных глаз погасли беспокойство и раздражение, стоило встретиться взглядами. Сакура знала, что иногда присутствие конкретных людей может угомонить такого опасного зверя, как тревожность. Даже если человек крепок нервами, эта коварная бестия знает, каким способом осадить самую неприступную крепость.

Мегуми забрал у неё пакеты и отнёс на кухню. Сакура сняла пальто и сапоги, подавляя дрожь в конечностях из-за чувства накатывающего стыда перед Годжо. Это ведь она его прогнала, сказав, что не надо им больше видеться. А сейчас явилась, спасительница. Благо, что не в костюме из спандекса с плащом наперевес. Мегуми проводил её до спальни, но прежде надо было вымыть руки. А ещё, желательно, перевести дух. Но на это время тратить никто не стал. Они с Мегуми созванивались каждые полчаса до того, как Сакура переступила порог квартиры. Температура у Годжо не поднималась, зато появился озноб и ломота в костях.

Когда Сакура увидела Годжо, лежащего в кровати в состоянии, далёком от нормального, сердце её сжалось костлявыми пальцами вины. Возможно, совсем рациональной. Но в её мозгу болезнь Годжо и их последний разговор связался крепкими стальными тросами. Да так, что ни один разумный довод теперь эту жилу не перерубит. Лихорадочные пунцовые пятна расползались по лицу. Светлые волосы взмокли от пота. Пряди прилипли к лоснящемуся влагой лбу. Веки тяжёлые. Вид болезненный. Губы сухие, алые лишь на линии смыкания, будто Сатору недавно отведал свежей крови. Большое, сильное тело лежало под несколькими одеялами. Но они были тонкими, поэтому Мегуми притащил ещё и плед.

Сакура прошла вперёд, поставив у кровати сумку. И убрала из-под затылка ледяной компресс. Осторожно коснулась лба.

— Фушигуро-кун, принеси воды, пожалуйста, — попросила парня Сакура.

Он тут же скрылся из виду. На кухне застучали дверцы шкафчика.

Услышав знакомый голос, не принадлежащей Мегуми, Сатору приоткрыл глаза. Сакура едва не отпрянула. Она не знала, что их невероятный цвет может не только завораживать, но и пугать. Воспаленные и сухие из-за температуры, тем не менее они блестели, будто переливалось на солнце и слепило битое бутылочное стекло.

— Я всё-таки сдох? — спросил он хрипло.

— Пока нет, — сказала Сакура.

Годжо усмехнулся и тут же закашлялся.

— Как ты себя чувствуешь?

— Прекрасно, как видишь, — прохрипел Годжо.

— Опиши мне свои ощущения, — терпеливо сказала Сакура.

Годжо долго смотрел на неё.

— Нет, — отозвался он просто. — Ты зря приехала.

Резкое желание схватить подушку и придушить Сатору вдруг показалось не таким уж и ужасным избавлением его от страданий. Единственное, что останавливало Сакуру — это осознание. Возможно, Годжо имел право так себя вести. С одной стороны. С другой же, они взрослые люди. А взрослые люди, как говорят многие, должны быть выше всяких обид, когда дело касается жизни и здоровья ближнего своего.

— Я уйду, как только тебя осмотрю и оставлю Мегуми все надлежащие инструкции, — спокойно сказала Сакура и села на край кровати.

— Ничего другого от такой бессердечной женщины я и не ожидал, — сказал Сатору. — Ты мне мерещишься, я знаю.