![Кастелау [litres][Kastelau] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/5/4/5/0/kastelau-litres-kastelau-download.jpg)
Кастелау [litres][Kastelau]
- Автор: Левински Шарль
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент
- ISBN: 978-5-89059-399-3
- Переводчик: Михаил Львович Рудницкий
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Кастелау [litres][Kastelau]». Краткое содержание книги:
Шарль Левински (род. в 1946) – именитый швейцарский писатель, широко известный не только у себя на родине, но и за рубежом. «Кастелау» – четвертый его роман, издающийся в России. Это, несомненно, наиболее яркое, мастерски выстроенное, остросюжетное и глубокое произведение писателя, который не устает тревожить современников напоминаниями о болевых точках новейшей истории, снова и снова обращаясь к проблеме нравственного выбора в экстремальных условиях тоталитаризма.
Этот «Вацманн» – он на площади стоит, прямо напротив церкви. Чуть сбоку еще ратуша. Одно название, что ратуша, не подумай, будто хоромы какие-то. Обычный старый крестьянский дом, а к нему еще сарай пристроен, тот и вовсе от старости трухлявый. Ну и знамя со свастикой, чуть ли не больше, чем вся эта хибара.
Наш Кляйнпетер тогда снова в автобус залез и давай на сигнал жать. Снова и снова. Сигнал не сказать, чтобы слишком громкий. Три аккорда всего. [Напевает.] «Несмотря на все накладки, едем к счастью без оглядки…»
В общем, через какое-то время из ратуши вышел мужичок. Потом-то я совсем по-другому к нему… А тогда первым делом подумала: фигляр какой-то. Форменный китель, ортсгруппенляйтер, по-тогдашнему вроде как партийный начальник, а ниже пояса кожаные баварские штаны. Сам маленький, толстенький, щечки отвисли. Но сказать, чтобы приятный… Вот уж нет. Лицо злобное, свирепое даже.
Именно что свирепое. Одно слово – бульдог.
И вот, значит, он через всю площадь к нам топает, по-деловому так, но не сказать чтобы… Ради нас он торопиться не собирался. Он и всегда так ходил.
Кляйнпетер ему руку протянул, но тот ее вроде как не заметил даже. Ладонь вверх как вскинет. «У нас, в Кастелау, – тявкнул, – в таких случаях принято говорить „Хайль Гитлер!“»
Маркус Хекенбихлер. Ответ на вопрос анкеты
Конечно, отец был нацистом. Он и сам никогда этого и не отрицал.
Он был за порядок, так его воспитали, и такое тогда время было. Не стоит забывать: он ведь и Первую мировую войну пережил, и всю последующую сумятицу – инфляцию и великую депрессию, кризис этот экономический. И ему, конечно, нравилось, что снова введены твердые правила. Но я должен признать: ему и командовать нравилось. В такой маленькой деревушке, как наша, всегда есть вроде как видные семьи, ну и не особо видные, так вот, Хекенбихлеры никогда в видных не ходили. И отцу, ясное дело, одно удовольствие было сознавать, что теперь его слово в общине самое главное.
Как его сын я достаточно часто на себе мог почувствовать, что человек он строгий, иной раз, быть может, даже не в меру строгий, к тому же и справедливый не всегда. В деревне многие люди его боялись.
Но это не значит, что всякий нацист – сразу преступник. Отец никогда ни в СС, ни в чем-то подобном не состоял, а преследований евреев в Кастелау, где отродясь евреев не водилось, и не было никогда. Отец был, можно сказать, функционер, он принимал и отдавал приказы, твердо веря, что служит правому дело, коли в этом деле все заодно.
А в том, что про него после смерти болтали, много вранья. Я-то твердо убежден, что умер он от горя, но горевал совсем не из-за того, что война проиграна. Тут другое: не мог он смириться, что ему суждено снова Хекенбихлером стать, человеком как все, обычным, самым заурядным Хекенбихлером.
Дневник Вернера Вагенкнехта
Ужасно хочется лечь, но простыни задубелые, вообще ледяные. В номере стужа. Запретил себе через каждые пять минут бегать к батарее, проверять, не подает ли та хоть какие-то признаки жизни, но сдерживаюсь с трудом. Просто когда убеждаешься, что батарея по-прежнему ледяная, только сильнее мерзнешь. По большей части всё ведь так и так от головы идет. Пытаюсь обогреваться надеждой. Хозяйка (не забыть бы ее описать) твердо обещала, что к вечеру отопление запустит, «если не заржавело совсем, ведь сколько уже не работало».
Спальное ложе темного дерева, с высокой спинкой в изголовье. Края боковин слегка выступают над матрасом. В это сооружение не спать ложишься, а укладываешь себя, как в ящик, если не что похуже. (Кстати, приподнять матрас оказалось делом совсем не простым. Будет хороший тайник для этой тетрадки.) Еще имеются стул и небольшой столик, для пишущей машинки слишком низкий. Может, удастся поменять. Хлипкий расшатанный шкаф, от которого отваливается фанеровка. Так и вижу добротные крестьянские шкафы, которые стояли здесь во всех номерах, пока не приехал какой-нибудь пройдоха-антиквар и не выменял их на эту вот фабричную дрянь. На стене акварель: «Горная вершина, увенчанная крестом».
На ночном столике – для любителей символики кадр просто загляденье – цинковая фляга, грелка для постели, наполненная, надо полагать, предыдущим постояльцем. То есть одному богу известно когда. Вода в грелке замерзла, фляга лопнула по шву, в узкую щелку видна мутно поблескивающая ледышка. Лучше сразу, не дожидаясь наводнения на ночном столике, отнести флягу в ванную.
Ванная – вот уж неслыханная роскошь – и в самом деле имеется, правда, одна-единственная. Одна общая ванная комната на весь этаж. Пока что без воды. «До вечера…» – сказала хозяйка. Заранее воображаю себе петушиные бои за право пользования ванной. А еще живописней – куриные. Так и слышу воинственное кудахтанье Марии Маар.