Россия и Дон. История донского казачества 1549—1917

Если со стороны прямолинейных слуг самодержавия возникали планы стереть Донскую республику с лица земли даже при помощи врагов России, то и с Дона приходили вести, что республика ищет союзников против царских войск. После убийства Карамышева состоялся съезд всего Войска, шумели на атамана, «почему не побил и послов», ехавших из Константинополя обратно в Россию, «все равно мы уже заворовали, с Москвы хоть 100 000 пришлют, то мы не боимся, соберемся в один городок». Были посланы на Днепр послы в Запорожскую республику.

Тайные разведчики доносили в Москву, что в 1632 г. весною у казаков прошел слух, будто царь «указал послать на Дон посылку, чтоб нас, холопей его, всех з Дону сбити, и по Дону-де будет государевы городы ставить… У Донских-де казаков с Запорожскими Черкасы приговор ученен таков: как приходу откуды чаять каких людей многих, им взаимно помогать, а Дону-де, – заявляли казаки, – «нам без крови не покидывать»… Словом, был заключен оборонительный союз двух казачьих республик против Москвы, и готовились к вооруженной борьбе.

Однако, если Москва не могла решиться и не в силах была нанести Дону удар, если ей необходимо было содействие Дона в охране южной украины государства, то и Дону приходилось несладко от военной и экономической блокады с севера и с востока. «Донские и Яицкие казаки в нижних и верхних городках говорили: токо-де к нам на Дон нынеча на весне (1632) не будет государева жалованья и ево государева жалованнова слова, и мы-де пойдем з Дону в Запороги к Литовскому королю на службу, тогда-де от него к нам письмо будет»[136].

Обстоятельства и самое взаимное положение метрополии и колонии диктовали им заключение мира, и сношения возобновились. «Которые казаки, – писал царь, благодарный Дону за сообщение в 1632 г. о планах вечных врагов-крымцев, – были в нашей опале, и те все взяты к Москве, и наши государские очи видели, и у отца нашего… патриарха у блогословенья были, и нашим государским жалованьем пожалованы и посланы на нашу службу под Смоленск с бояры нашими воеводы»… О казни тех, кто убил посла, не было ни слова.

Однако колония не могла отказаться от самостоятельной политики. В 1637 г., когда турецкий посол Тома Кантакузен жил в Войске, ожидая проезда на север (в Москву), казаки решили вдруг покончить вековой спор с Азовом, заграждавшим им выход в море на главном протоке Донского устья. Созвавши съезд, казаки «меж собой учинили приговор, что однолично над азовскими людьми промышлять». Во время осады Азова турецкий посол пытался послать весть султану о необходимости помочь Азову. «И мы, – писали казаки, – видя его умышленье к тебе, государю, неправду… его посла, за то с его людьми пору били». 28 июня 1637 г. самовольная колония совершила самый блестящий подвиг: неприступный Азов был взят.

Мы знаем, что Смута почти на 100 лет остановила движение России к Черному морю. Только в 1769 г. Азов стал русским, много раз до того переходя из рук в руки. Трудно недооценить значение, которое имело овладение Азовом со стороны Донской колонии. Царь ограничился тем, что напомнил казакам о необходимости, даже во время войны, соблюдать неприкосновенность послов и просил о присылке к Москве оставшихся от Кантакузена документов: Дон нужен был России как заслон от татарской орды.