Россия и Дон. История донского казачества 1549—1917

Грамоты Войску адресовались следующим образом: (войсковому атаману) «Ивану Каторжному от Мустафы князя и от Али-бея и от всех Озовских ратных людей челобитья», или еще: «грамота азовского паши Мустафы. Тебе, атаману, Ив. Каторжному, челобитье да всему Войску по челобитью ж…» «Лист» крымского Мурад-Гирей Хана к донским казакам имел заголовок: «Наше Мурат-Гирей Ханова Величества слово. В Исусове законе почтенному, честных христианских народов в Черкасском городке атаману и всем на Дону будучим многим казакам наше ханово письмо сие есть…» О после своем хан писал: «Сие наше достойное письмо написав, из великих огов наших послали одного человека агу». В частности, в 1682 г. хан грозил войною в случае нападения на Крым донских казаков, так называемых «зипунников», то есть тех, которые ходили за добычей, за зипунами. Хан звал этих зипунников «бешъбаши» и добавлял: «И что повоюем ваших городков, оттого у нас с Московским государством дружба не нарушитца».

В 1650 г. пришла грамота: «От Богдана Хмельницкого – гетмана Запорожского и ото всего войска великого Запорожского атаману и всему товариству Войска Донского доброго здоровья, яко братьи нашей, от Господа Бога верьно зичим» (желаем). Подпись гласила: «Всему Войску Донскому зичливые приятели Богдан Хмельницкий… рукою власною» (собственною)[119].

Сами донские казаки обращались к другим войскам казачьим с такими грамотами: «Великому и славному рыцарскому Волжскому, Терскому и Яицкому войску и всех рек пресловутых господам атаманам и казакам и всему великому войску». Надпись на донской грамоте 1614 г. гласила: «Великие Российские державы и Московские области оберегателям, волжским, терским и яицким атаманам и молодцам и всему великому войску»[120]. Таким образом, казачество сознавало свое значение «сберегателей» России.

Интересно отметить, что Яицкое войско не стало (в 1614 г.) за Заруцкого; что же касается волжских казаков, то часть их приняла донские грамоты, а «казаки Калмаковы станицы Донские грамоты изодрали: нам-де донских казаков не слушивать…»[121].

Царское правительство двояко относилось к факту сношений Войска с другими державами и народами. По отношению к одним оно не протестовало против сношения Войска с ними. Иногда даже оно само обращалось к Войску, прося его войти в сношение и действовать в общерусском интересе. Так, в 1613–1614 гг. Земский собор просил о посылке грамот от Войска на Волгу, Яик и Терек, а во второй половине XVII в. московское правительство неоднократно просило Дон о сношениях с калмыками. И в 1682 г. атаман Фрол Минаев по московской просьбе посылал «добрых знающих молодцов», «выборных посыльщиков», и «на Еик к Еицкому войску и на Терек к Терским казакам, и к Гребенским казакам». Связь донцов с яицкими казаками Фрол Минаев в 1690 г. объяснил так: «Яицкие-де казаки издавна Донскому Войску в послушании и обо всяких делах меж себя пересылку имеют и больших дел безо всякого их права у себя не вершат, а присылают к ним на Дон»[122]. Но не сношения Дона с его вольной колонией, Яицкой республикой, и даже с казачьими демократиями вообще волновали московское правительство.