Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года». Краткое содержание книги:
Пятый класс (1898/99 учебный год) документирован лучше. «Книга о проступках учеников» обрисовывает 20-летнего Сосо весьма живо (см. док. 26). Он то и дело опаздывал в церковь или уходил раньше времени, дерзил инспекторам и учителям, вступал в препирательства, заявляя о своих правах. В наказание сидел в карцере. Впрочем, поведением он не сильно отличался от других семинаристов, а может быть, уже научился не попадаться за недозволенным чтением. Лишь однажды произошел эпизод, описанный в воспоминаниях Д. Гогохия (см. док. 24) и отчасти подтверждаемый кондуитной книгой (см. док. 23): иеромонах Дмитрий Абашидзе застал группу семинаристов, слушавших читавшего вслух Джугашвили, и произвел обыск. Впоследствии именно на этот эпизод ссылались мемуаристы в подтверждение того, что Абашидзе систематически преследовал Сосо и старался поймать его на чем-то нелегальном. Однако если внимательно прочесть документальные свидетельства, то из них никак не следует, что у Джугашвили в тот раз нашли нечто нелегальное. Не только его, но и других воспитанников ловили с газетой «Квали» и иным, запрещенным для семинаристов, но для прочей публики вполне легальным чтением, причем в отношении других кондуитный журнал фиксировал не в пример более серьезные проступки. Так, ученик 2 класса Ирадион Робитов был застигнут с грузинским воззванием, призывавшим читать «Квали», заявил инспекции, что не знает о такой газете; воспитанники были предостережены от увлечения чтением недозволенных начальством книг, а Робитов посажен в карцер на два дня по два часа в день и лишен послеобеденного отпуска на месяц. У семинаристов проводились обыски, у В. Келбакиани (6 класс) была найдена тетрадь с выписками из Добролюбова, он выхватил тетрадь из рук инспектора и выбросил ее в отхожее место, потом в комнате инспектора много плакал и признал свою вину. Поступок было решено обсудить в правлении. У Е. Сирбиладзе (5 класс, 2 отделение) была найдена тетрадь с выписками по политэкономии Вредена, сделано строгое внушение. У В. Шаповалова (4 класс) найдены три книги романов и повестей из приложения к журналу «Родина», читал он их без разрешения, и, хотя ничего предосудительного книги в себе не заключали, ему был объявлен строгий выговор[172].
Поведение Джугашвили инспекторы все чаще характеризовали как плохое. Однако записи о проступках не показывают, что инспекторы особенно следили и преследовали именно его и видели в нем заводилу ученического неповиновения. Не он один получал низкий балл за поведение. Важно, чем Джугашвили не грешил: в отличие от других он не попадался пьяным, не дрался, не совершал ничего похожего на хулиганство. Все его проступки относились к чтению и отстаиванию своих элементарных прав. А это более чем естественно для двадцатилетнего молодого человека, которому запрещают даже читать обыкновенные, выходящие в городе газеты, ходить в театр или цирк. Для сравнения скажем, что за его однокашниками водились порча имущества семинарии, курение табака, далекое от примерного поведение в церкви. Один из семинаристов пришел в церковь совершенно пьяным. Многие ученики грубили и читали недозволенное, довольно часто семинаристы попадались в нетрезвом виде. Доримедонт Гогохия взял отпуск для поездки домой в Гори, вместо этого в Тифлисе пошел в цирк, ночью вернулся в семинарию, на требование инспектора не явился, а уехал в Гори. Трое первоклассников ходили в винный погреб, один из них напился до бесчувствия и пьяным пришел в семинарию[173].
Говоря о том, как вел себя Сосо Джугашвили в семинарии, следует помнить об одном важном обстоятельстве. По бедности семьи он получал пособие на учебу из епархиальных средств. Казенное содержание означало не выплату ему стипендии, а освобождение от платы за обучение и проживание в стенах семинарии. Едва его зачислили в семинарию, как он подал ректору «нижайшее прошение» о приеме его хотя бы на полуказенное содержание. Что и получил незамедлительно, причем ректор архимандрит Серафим в резолюции пометил: «грузин» (см. док. 2). Видимо, это служило дополнительным мотивом поддержать юношу. 29 сентября Сосо еще раз обратился к ректору, ссылаясь на бедность матери, просил выдать ему зимнюю одежду. Ректор распорядился дать пальто и пару обуви (см. док. 5).