Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Так «по неимению средств» или за неявку на экзамен его отчислили? Очевидно, тут следует помнить о неизменной склонности Кобы изображать реальность так, как ему в данный момент казалось более выгодным. Перед жандармами, людьми недурно образованными и довольно культурными, он разыгрывал жертву социальной несправедливости. Перед многомиллионной аудиторией советских людей и иностранных сочувствующих выставлял себя борцом с самодержавием и вождем с самых юных лет. При этом в каждой его версии содержалась определенная доза истины, пусть и гомеопатическая.

Может быть, с него действительно потребовали, но не плату за обучение как «от сына крестьянина», а из-за плохой учебы и поведения последовал отказ в казенном содержании? Но ведь ему дали закончить учебный год, а в записи об отчислении нет ни слова о невнесенной плате. Да и странно требовать платы в конце последнего года обучения, логичнее было бы, если бы вопрос о плате возник в начале или середине учебного года, но не накануне выпускного экзамена.

Наиболее вероятным кажется, что он по собственному решению не пришел на экзамен[180]. Совершенно очевидно, что Иосиф Джугашвили в то время уже решительно не собирался становиться священником, да и интерес к учебе в том виде, как она представала в пятом классе семинарии (одни церковные предметы), совершенно утратил. Может быть, ему неохота было возиться с экзаменом. Или же в последний раз в его жизни сыграла своеобразную роль мать, столь упорно желавшая видеть сына священником? Быть может, сыну проще было заявить, что его выгнали из семинарии, и остаться без диплома, чем объясняться с матерью по поводу нежелания исполнять ее планы? Мария Махароблидзе вспоминала, что «когда Сосо исключили из семинарии, мать очень рассердилась на него, и Сосо прятался несколько дней в садах селения Гамбареули. Я со своими товарищами ходили тайком к Сосо и носили ему пищу»[181]. Нрав Екатерины Глаховны здесь предстает во всей красе, понятно, что имели в виду современники, говоря о ней как о женщине с характером. Сам Сталин много лет спустя рассказал дочери Светлане, что, когда навестил мать незадолго до ее смерти, она сказала ему: «А жаль, что ты так и не стал священником»[182].

На этом фоне совершенно логичным выглядит документ, опубликованный А. В. Островским и показавшийся ему «не могущим не вызвать удивления». 2 октября того же 1899 г. И. В. Джугашвили получил свидетельство об окончании четырех классов семинарии, содержавшее приличные отметки – 5 и 4 и отличную оценку по поведению. В свидетельстве имелся стандартный текст, гласивший, что, в случае если он не поступит на службу по духовному или учебному ведомству, Джугашвили обязан вернуть затраченные на его обучение суммы (200 руб. за обучение в семинарии, 480 руб. содержания за счет епархии), а также уплатить 18 руб. 15 коп. за потерянные книги из семинарской библиотеки[183]. Денежная претензия, очевидно, Иосифу Джугашвили никем никогда всерьез не предъявлялась. Факт получения им свидетельства означает, что он не был выгнан и исключен, что в мае 1899 г. он по своей воле не стал сдавать итоговых экзаменов (равно как не пытался получить разрешения сдать их позднее), не претендовал на получение диплома, но в начале октября обратился за свидетельством, которое все же могло принести пользу при поступлении на работу. Баллы, выставленные в этом свидетельстве, демонстрируют никак не враждебное, напротив, доброжелательное отношение к нему в Правлении семинарии: ведь по сравнению с его скромными успехами в последнем классе баллы очевидно завышены.