Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года
- Автор: Эдельман Ольга Валериановна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года». Краткое содержание книги:
Это довольно типичный круг чтения того времени. Заслуживает внимания упомянутая выше книга Ш. Летурно, а также «История культуры» Юлиуса Липперта (1839-1909), этнографа и историка культуры, выводившего все формы культуры из трудовой деятельности человека (см. док. 4). Работы Ч. Дарвина Сосо Джугашвили будто бы читал еще в Гори. Научная и научно-популярная литература этого круга служила тогда формированию материалистического и атеистического мировоззрения. Стоит заметить, что в семинарии преподавали естественные науки в самом минимальном размере. Однако у покинувшего ее Джугашвили осталась задолженность перед семинарской библиотекой: речь шла об учебниках истории, геометрии, книгах Г.-Л.Фигье по римской истории и Дж. Тиндаля по физике (см. док. 28, 29). Таким образом, Иосиф Джугашвили пытался ознакомиться с естественными науками, и можно отчасти поверить Г. Паркадзе, вспоминавшему, что Сосо заинтересовался химией Д. И. Менделеева[157], и П. Капанадзе, утверждавшему, что тот изучал геологию и химию (см. док. 33). Отчасти, поскольку, конечно же, путем самостоятельного чтения можно было не изучить эти науки, но только составить себе о них кое-какое представление. Означал ли интерес к естествознанию, что Джугашвили целенаправленно шел к атеизму? Вполне возможно, но перед нами встает проблема достоверных свидетельств. Набор воспоминаний о том, что он рано порвал с религией, о юношеских грубых кощунственных выходках вряд ли можно принимать на веру, поскольку мемуаристы подделывали свои рассказы под официальную биографию Сталина, согласно которой ему надлежало быть атеистом и материалистом, и чем раньше, тем лучше.
Брал Джугашвили в библиотеке семинарии и французскую грамматику. В более поздние годы встречаются упоминания о том, что он пытался учить французский и немецкий языки, хотя известно, что так ими и не овладел.
Более или менее известны вкусы и литературные пристрастия зрелого Сталина. Можно представить, что ему преподавали в семинарии. Но нет сведений о том, как он воспринимал и переживал прочитанное, какие из книг сыграли более значительную роль в формировании его взглядов. Впрочем, вряд ли он в этом сильно отличался от своих сверстников. Его ровесник Степан Шаумян, познакомившись летом 1895 г. с сестрами Тер-Григорян, одна из которых впоследствии стала его женой, вел с ними переписку, обсуждал и рекомендовал прочитанное. На него тогда произвел впечатление новый роман В. В. Вересаева «Без дороги». Шаумян советовал девушкам как можно больше читать, читать больше русских книг – Пушкина, Толстого, Тургенева, Чехова, Горького, а из зарубежных авторов – Гюго, Золя, Мопассана, Шиллера, Сенкевича. И конечно же, стихи О. Туманяна[158]. О роли книжных впечатлений и круге чтения подробно рассказывают в своих воспоминаниях И. Г. Церетели и А. И. Микоян. Оба взрослели в Тифлисе в ту же эпоху, оба тоже пришли к социал-демократии.
Ираклий Георгиевич Церетели (1882-1959), обладатель княжеского титула, сын издателя газеты «Квали», будущий меньшевистский лидер и член социал-демократической думской фракции, принадлежал к среде состоятельной грузинской интеллигенции и учился в тифлисской гимназии. Бывшие семинаристы типа Ноя Жордании казались ему людьми, плохо говорившими по-русски, не обладавшими общей культурой и широтой взглядов [159] . И. Г. Церетели вспоминал о чтении русской, грузинской и европейской классики (Гёте, Шиллер, Гейне, Шекспир, Диккенс, Теккерей, Флобер, Бальзак, Мопассан, Ибсен, Сервантес), особенно отмечал «Витязя в тигровой шкуре», говорил о своей любви к русской классике («Пушкина, Лермонтова, Некрасова я любил так, что главные их произведения знал почти сплошь наизусть. Гоголя, Достоевского, Толстого и Тургенева я тоже перечитывал бесчисленное множество раз»), особенно же любил Пушкина[160]. Решающее влияние, определившее уход в революционную среду, на Церетели оказали в первую очередь статьи Добролюбова, а также Белинского, Писарева и Чернышевского. Роман «Что делать?», запрещенный для гимназистов, в виде вырезанных листов «Современника» ходил у молодежи по рукам[161]. Для И. Г. Церетели в отличие от Иосифа Джугашвили влияние шестидесятников было еще и личным, составлявшим домашнюю атмосферу. Церетели не упоминал об интересе к естественным наукам.