Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

Вдруг задребезжал звонок. Армануш очнулась от забытья, остальные вскочили как ужаленные. Еще не было семи. Похоже, пунктуальность не входила в число добродетелей Мэтта Хэссинджера. Как по команде, все три тетушки бросились к двери и остановились, не решаясь отворить. Все еще корячившийся под раковиной дядюшка Дикран стукнулся головой о шкафчик, а бабушка Шушан проснулась в испуге. Только Армануш оставалась хладнокровной и бесстрастной. Под взглядами тетушек, нарочито размеренной походкой, она прошествовала к двери и отворила.

– Папочка! – восторженно взвизгнула Армануш. – Я думала, у тебя сегодня совещание? Почему же ты так рано вернулся?

Но, не успев задать вопрос, она уже знала ответ. Барсам Чахмахчян нежно улыбнулся, на щеках у него появились ямочки, а глаза заблестели гордо и чуть-чуть тревожно.

– Ну да, что-то не состыковалось, пришлось перенести, – ответил он Армануш.

Убедившись, что она не услышит, шепотом спросил у сестер:

– Ну что, уже пришел?

До прихода Мэтта Хэссинджера оставалось полчаса, и все, кроме Армануш, с каждой секундой паниковали все больше. По их настоянию она примеряла платье за платьем, а потом еще в каждом из них дефилировала, пока все единодушно не остановились на бирюзовом. К наряду подобрали сережки, бордовую расшитую стеклярусом сумочку, которая, по мнению тетушки Варсениг, придаст всему облику женственного шарма, и пушистую темно-синюю кофту, чтобы, если что, не замерзнуть. Все семейство Чахмахчян было почему-то убеждено, что за пределами их квартиры простирается Арктика. За стенами дома были холодные просторы, и выходить туда можно было только в кофте, желательно – самовязке. Армануш знала это с самого детства, проведенного под мягкими шерстяными одеялами, на которых бабушка вывязывала ее инициалы. Лечь спать, не укрывшись, было немыслимо. И уж совсем безумием было бы выйти на улицу без кофты. Дому обязательно нужна крыша, а человеку для тепла и уюта необходимо отделиться от мира какой-то защитной прослойкой.

Когда Армануш все-таки согласилась на кофту и с одеванием было покончено, родственники выступили еще с одним требованием, которое показалось бы форменным абсурдом всем, но только не членам семейства Чахмахчян. Они хотели, чтобы она села с ними за стол и подкрепилась перед предстоящим ужином.

– Дорогая, ты же клюешь, как птичка. Неужели ты даже не попробуешь мои манты? – причитала тетушка Варсениг с поварешкой в руке и с таким отчаянием в темно-карих глазах, что Армануш невольно засомневалась, не дело ли здесь в чем-то гораздо более жизненно важном, чем просто манты.

– Тетушка, я не могу, – вздохнула Армануш. – Ты уже положила мне полную тарелку десерта. Дай хотя бы его доесть, этого и так более чем достаточно.