Стамбульский бастард [litres] [The Bastard of Istanbul]

Вместе с разношерстной толпой прохожих она пошла по Турк-стрит мимо ЛГБТ мини-отеля, магазина ближневосточных продуктов и маленького тайского супермаркета и наконец села в направлявшийся на Рашен-Хилл трамвай.

Прислонив лоб к пыльному окну, она глядела, как над горизонтом поднимаются клочки тумана; и размышляла о «другом Я» в «Лабиринтах» Борхеса. У Армануш тоже второе Я, которое она обычно не выпускала. Ей нравилось в этом городе, она чувствовала, как в ее теле бьется его напор и энергия. Еще совсем маленькой девочкой она обожала приезжать сюда к папе и бабушке Шушан. В отличие от мамы, отец больше не женился. Армануш знала, что раньше у него бывали какие-то подружки, но он ее с ними никогда не знакомил: то ли интрижки были совсем не серьезные, то ли отец боялся ее чем-то расстроить. Скорее всего, дело именно в последнем. Это больше похоже на Барсама Чахмахчяна. Армануш была уверена, что отец – самый бескорыстный и самый бесполый мужчина на свете, и по сей день не понимала, как это он умудрился связаться с такой эгоцентричной женщиной, как Роуз.

Не то чтобы Армануш не любила мать, а все-таки временами она просто задыхалась от ее удушающей, вечно неудовлетворенной любви. Тогда она сбегала в Сан-Франциско в объятия семейства Чахмахчян, где ее ожидала любовь удовлетворенная, но не менее требовательная.

Она вышла из трамвая и поняла, что надо спешить. Мэтт Хэссинджер зайдет за ней в семь тридцать. У нее оставалось меньше полутора часов на то, чтобы привести себя в порядок, то есть, по сути дела, принять душ и надеть платье – пожалуй, бирюзовое, все говорят, оно ей так идет. И все. Никакой косметики, никаких украшений. Она не собиралась особенно прихорашиваться по случаю этого свидания и уж точно ничего особенного от него не ожидала. Получится – хорошо. Но она готова и к тому, что не получится.

Пробравшись среди окутавшего город тумана, Армануш в десять минут седьмого была у бабушкиного кондоминиума в Рашен-Хилл, симпатичном районе на склоне одного из самых крутых холмов Сан-Франциско.