Искусство взятки. Коррупция при Сталине, 1943–1953 [litres]
- Автор: Хайнцен Джеймс
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Литагент Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2431-0
- Переводчик: Лада Юрьевна Пантина
- Жанр: Другие документальные фильмы
Электронная книга - «Искусство взятки. Коррупция при Сталине, 1943–1953 [litres]». Краткое содержание книги:
Книга предназначена для специалистов-историков и широкого круга читателей, интересующихся историй СССР XX века.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Начиная с середины войны и особенно сразу после нее адвокаты оказались в центре спора по поводу дополнительной «платы за услуги», которую они порой требовали. В судах военного и послевоенного времени у адвокатов стало обычной практикой брать с клиентов деньги сверх стандартных, весьма скромных официальных тарифов, установленных за юридические услуги государством (эти тарифы были разработаны в 1932 г., когда правительство запретило оказание юридических услуг частниками)51. В своем кругу адвокаты несколько саркастически именовали такую доплату «микст» (сокращение от «максимальное использование клиентов сверх тарифа»).
Вероятно, правильнее всего рассматривать «микст» как дополнительную плату за услуги. Такая плата в принципе не являлась взяткой, хотя сами юристы часто называлии ее нарушением правил адвокатуры. Тем не менее из-за «микста» прокуроры несправедливо предъявляли многим адвокатам обвинения во взяточничестве, тогда как те, скорее, просто совершали этический проступок, беря с клиентов лишнее.
Разумеется, многие адвокаты считали «микст» заслуженной компенсацией за дополнительные разъезды или канцелярскую работу, особую сложность дела или жалобы. По всем рассказам, с конца 1930-х или начала 1940-х гг. «микст» представлял собой повсеместное и неприкрытое явление в сталинской (и послесталинской) правовой системе. (Оригинальных исторических исследований на тему «микста» в военное время и в период позднего сталинизма не существует52.) Несколько юристов засвидетельствовали распространенность «микста» во время и сразу после войны. Одна женщина-адвокат сказала следователям в 1951 г., описывая период 1941-1947 гг. (и, возможно, несколько преувеличивая): «Я утверждаю, что в тот период в Москве буквально все адвокаты брали большие суммы денег от клиентов, так называемые “миксты”, и помню, что за сумму 25 тысяч рублей, которую брали адвокаты с клиентов, – их не привлекали к уголовной ответственности, а исключали из членов Коллегии адвокатов. Поэтому я относилась к этому вопросу, как к обычному явлению»53. Судя по свидетельствам адвокатов, официального оклада юриста с трудом хватало на жизнь. Некая Князева рассказывала знакомому, что, уволившись в 1945 г. из армии, работает адвокатом и «ей тяжело живется». Князева просила знакомого, сотрудника Министерства юстиции, «подыскать для нее клиентуру, так как нужно было, как она выразилась тогда, “заработать”»54.
Спрос на помощь адвокатов при переговорах с правовой системой был огромен. В одном только 1945 г. клиенты использовали услуги адвокатов, прикрепленных к московским судам, свыше 170 тыс. раз. Согласно статистике Министерства юстиции для ЦК, за первую половину 1950 г. более 700 тыс. чел. по всему СССР обращались к представителям адвокатуры с вопросами или просьбами об услугах; адвокаты действовали в 191 тыс. уголовных дел и более чем в 50 тыс. гражданских55. В Москве стандартная плата, установленная в юридических консультациях при судах за наем адвоката для составления простого заявления, равнялась 50-100 руб.56 Адвокаты, вопреки правилам, часто запрашивали в 5-10 раз больше.
Порой они говорили – или, по крайней мере, намекали – клиентам, что не станут особо стараться ради клиента, если им не доплатят. К примеру, в 1945 г. некоего Голикова, главу потребсоюза в Московской области, обвинили в хищении госсобственности. Назначенный ему судом адвокат, который по официальной ставке должен был представлять обвиняемого в суде за 1 тыс. руб., потребовал у его жены 9 тыс. руб. Юрист сказал ей, что дополнительные восемь тысяч нужны ему на «расходы», не уточнив, на какие именно. «Он только меня очень просил, – рассказывала жена Голикова, – никому об этом не говорить и приносить ему деньги только на квартиру. Я его как-то спросила: “Куда вы расходуете такие деньги, ведь вы живете без детей с женой?” Луговской мне ответил: “Это надо государству”. Я ему поверила, думая, что он действительно кому-либо по закону вносит эти деньги на расходы, связанные с ведением дела мужа». Тот же адвокат требовал деньги сверх тарифа и в других случаях57.
Адвокаты нередко давали клиентам понять, будто это судья требует денег за решение дела в их пользу. Запрашивая с клиента на несколько тысяч рублей больше обычной ставки, они намекали, что часть «гонорара» пойдет судье для гарантии успеха. Как показали расследования, клиенты иногда верили, что адвокат передал судье взятку, даже если он ничего подобного не делал. Порой адвокат мог даже обещать вернуть клиенту деньги, если его подзащитный не получит желаемого результата58. В действительности же чаще всего деньги просто присваивались адвокатами59. На одном процессе 1951 г. в Москве суд признал нескольких адвокатов виновными в выманивании взяток у клиентов в 1945-1947 гг. Эти юристы хвалились перед просителями своими прекрасными неофициальными отношениями с судьями, или, как гласил приговор, «игнорируя свои обязанности по содействию осуществлению советского правосудия, распространяли среди лиц, обращавшихся к ним за юридической помощью, слухи о своих личных знакомствах и связях с судебными работниками»60. А вместо того чтобы передавать взятки судьям, прикарманивали деньги.