Искусство взятки. Коррупция при Сталине, 1943–1953 [litres]

Вдобавок некоторые подсудимые и их родные просто не могли разобраться в правовой системе. Как поведал на суде один грузин, которого обвиняли в даче взятки, бывший районный прокурор сказал ему, что суд неправомерно осудил и приговорил его сестру. По словам обвиняемого, он не понимал, что, платя адвокату, работавшему по делу сестры, «нарушал законный порядок обжалования приговора»: «Я сам не знал, как написать жалобу, так как русского языка я не знаю, в юридических вопросах не разбираюсь»42.

На закрытом совещании в феврале 1948 г. председатель Верховного суда Голяков подтвердил мысль, что народ не в силах постичь законы о хищениях. Как он сказал собравшимся руководителям министерств юстиции и госконтроля, ни судьи на местах, ни рядовые граждане не понимают как должно указы от 4 июня 1947 г. и требуемые ими суровые наказания. Фактически законопослушные советские люди симпатизируют преступникам. Судьям, заявил он, следует лучше разъяснять законы массам: «Пока широкие массы народа не будут еще понимать нашей судебной политики, трудно бороться с преступностью. Мы увеличиваем кару; а количество преступников – не уменьшается… Где же результаты нашей работы? Надо же воздействовать не только на преступника, но и на массы, т. е. чтобы в массах росло правосознание, росло уважение к закону и нетерпимость к преступлению… Товарищ Сталин говорил, что надо объявить бойкот всем преступникам, чтобы сама масса проявила ненависть к этим преступникам, а у нас так разбирают дела, что у народа только симпатия к преступникам. Суд должен действовать от имени массы и народа, а у нас не понимают этого, и колхозники пишут, что зря осудили нашего парня или нашу женщину [курсив мой. – Дж. X.]»43. В этом любопытном замечании Голяков утверждает, что карательная политика вызывает в народе сочувствие к осужденным за нарушение закона. Судьи, по его словам, недостаточно разъясняли смысл и цель указов от 4 июня. На деле некоторые судьи сами не понимали эти законы или не полностью осознавали их значение.

В ноябре 1948 г. заключенный Гулага послал в Совет министров Берии примечательное письмо, в котором подытожены многие из огромных (и непредвиденных) последствий указов от 4 июня 1947 г. – для сталинской правовой и карательной системы, для советского населения и для народного доверия к судам44. Автор 8-страничного письма – Т. З. Сараев, бывший секретарь Октябрьского райкома партии Челябинской области. Письмо Сараева свидетельствует о глубоком осознании того, что указы от 4 июня несправедливо карали множество честных и лояльных советских граждан. Оно заслуживает внимания благодаря целому ряду моментов: прежнему руководящему партийному посту автора (возглавлявшего районный партийный комитет в большой области); его несомненной и неизменной преданности партийным идеалам; широте его кругозора и опыта; проницательным замечаниям о последствиях для страны несправедливого осуждения стольких неполитических узников (сам Сараев был осужден за хищения, а не за политическое преступление); наблюдениям по поводу невинных людей, заключенных в лагеря.