Перетворцы

Чем ближе подходила она к дверям, тем сильнее кружилась голова. Пару раз Евгения Ивановна даже чуть не споткнулась. С трудом добравшись до скамейки у самого входа, Батенко, даже не потрудившись стряхнуть с сиденья снег, села и попыталась привести себя в равновесие.

Наверное, стоило вернуться домой, но она твёрдо обещала маме зайти в церковь и подать записки. Уже три недели тянула с выполнением, вчера мама позвонила и строго напомнила, что сделать это нужно непременно.

Кое-как встав, Батенко поднялась по скрипящим ступенькам и вошла в притвор. Женщина в лавке молча указала ей на столик с бланками записок и ручкой. Евгения Ивановна никак не могла припомнить всех, чьи имена просила вписать мама. С трудом заполнив листочки, купила пару свечек и прошла в помещение храма.

Сладкий запах фимиама смешивался с ароматом восковых свечей, туман потихоньку начал рассеиваться. Поставив свечку на канунник и у большого креста, Евгения Ивановна вдруг заметила знакомое лицо. Одна из трёх сестёр, бывших жриц Артели, сидела на корточках у подсвечника и скоблила пол шпательком.

Евгения Ивановна вдруг вспомнила, что, кажется, сегодня эту девушку она уже видела. Да, там, в закрытом дворе, где Слава целовался со своей пассией.

Евгения Ивановна замерла. И она здесь, та самая. Её имя отпечаталось в памяти чётко. Вера. По инерции всплыло и имя бывшей жрицы – Люба, одна из соседок Штановой.

«Интересно, рыжая со своей сестрицей тоже где-то недалеко?»

Но рыжей девушки в церкви Батенко не встретила, зато заметила другую знакомую. Вернее, лично она эту девушку не знала, зато Светка её, кажется, люто ненавидела. Бочком Батенко приблизилась к сопернице дочери, чтобы получше её рассмотреть. Она стояла у окна, рассматривая на свету листки с нотами. Вроде бы ничего особенного, совершенно обычное, непримечательное лицо, какие встречаются каждый день по многу раз. И всё же, тот мальчик рассмотрел нечто привлекательное именно в этой худоватой веснушчатой девочке со вздёрнутым носиком.

Светка, внешне походившая на мать, конечно, дала бы фору этой девице. Но поди пойми мужчин. И Слава туда же. Батенко нашла взглядом Веру. Та стояла у большой иконы и что-то бормотала, глядя на образ сквозь пламя свечи. Потом обернулась, убедилась, что на неё никто не смотрел, задула свечку, переломила её в нескольких местах и сунула в карман. Подошла к другой иконе, зажгла ещё одну свечку от лампадки. Снова долго что-то бормотала, только теперь водила свечой над фотографией. Батенко и без взгляда на снимок догадалась, кто на нём изображён.

Евгения Ивановна уже сделала шаг в направлении Веры, но её опередила Люба. Она подошла к своей соседке тихо, со спины, и вцепилась ей в руку. Вера попыталась высвободиться, но не смогла. Прошипев что-то Вере прямо в лицо, Люба выхватила у неё свечку, задула и бросила в ведёрко с огарками. Вера подскочила и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но под грозным взглядом замолчала и выбежала из храма. Люба выскользнула следом.

Выйдя за ними на улицу, Евгения Ивановна увидела, как Люба догнала Веру и рывком развернула к себе.